- Юрьев-Камский ныне под рукой твоей. Думаешь, в Вильно и Сарае это не заметили? Занятие слияния устья Камы и Волги московской ратью серьезно тебя усилило. Торговля там богатая. А значит вмешаются или литвины, или ордынцы, или все вместе. Оттого, собирая крестовый поход ты не сможешь дойти до Новгорода. Оборотишься для защиты своих земель.
- И что ты предлагаешь?
- Распустить по весне слухи о том, что хан Ахмат собирается идти на Москву. А потом, собрав войско, внезапно для всех пойти на север. Пока новость дойдет до Вильно и Сарая, пока они войска начнут собирать – ты уже успеешь разрешить спор с Новгородом и им вмешиваться будет поздно.
- И все?
- И все.
- Я подумаю, - кивнул отец, с совершенно расстроенным видом. На том и расстались. Ваня отправился заниматься своими делами, а Иван Васильевич хотел уединится и подумать. А потом и с духовником посоветоваться, чтобы в голове все улеглось, сказанное Ваней...
1471 год – 23 марта, Москва
Несмотря на вполне весомые доводы сына Иван Васильевич не послушал Ваню и решил продолжить готовиться к крестовому походу на Новгород. Да с еще большим размахом.
Наш герой, поняв, что ничего не изменить, решил во все это не вмешиваться и максимально самоустранится, благо, что дел у него хватало. К весне 1471 года у него было пять укрепленных производственных и дюжина – открыто расположенных. Но, увы, избежать участия в этом цирке не удалось.
- Отец, - произнес Ваня, входя в комнату, - мне сказали, что ты искал меня.
- Да, - кивнул Иван Васильевич и, кивком отослал пару слуг из помещения.
- Что-то случилось?
- Я решил уважить тебя и поставить во главе полка, дабы в отрыве от войска крушить этих отступников веры христовой.
- Что, прости? – Удивился Ваня, переспросив.
- Возьмешь своих пешцев, конников и пойдешь воевать новгородцев. Впереди войска моего. Или ты думаешь, кто позарится на пешцев? Ими командовать – честь малая. Ежели ты так страстно желал их создать, то сам и возглавишь. А чтобы сбежать после верного разгрома мог – конников своих возьмешь. С ними вырвешься.
- Но… я думал, что Даниил Холмский пехоту возглавит.
- Пешцев? Зачем так унижать человека? Он отличился добре под Юрьевом-Камским. Славно сражался. Пойдет с тобой, конницей станет командовать. Выбери из пешцев кого. Пусть их головой станет. Нечего уважаемым людям этими отребьям руководить.
- Отец…
- Или ты думал отсидеться в Москве?
- Нет, но это назначение так неожиданно. Мне ведь всего тринадцать лет. Что люди подумают?
- Ты в куда меньшем возрасте отличился при обороне Мурома. То всем уже известно. Сотню конную обучил славно. Под Юрьевым-Камским она отличалась. Говорят – исход боя решила.
- Льстят.
- Пусть так. Но ты на слуху, а потому на возраст не посмотрят. Да и по делам своим славен. О твоих мастерских далеко за пределами Москвы знают. Никто оспаривать мое решение не станет. Даже шепотками, за спиной.
- Хорошо отец, - с кислым лицом ответил Ваня.
- Вижу, что не рад. А кто пару лет в поход рвался? Али набегался после Муромского сидения?
- Ты ведь меня не послушал… - тихо произнес сын. – Крестовый поход – опасная затея.
- Слова твои умны, но есть и те, кто не умом холодным судит, а мудростью сердечной. И правды в их словах больше. Я выслушал тебя. Но поступать, как ты советуешь, значить презреть веру христову. Ты еще мал. Умен, но мудрости тебе недостает. Оттого и судить столь холодно.
- Я понял, отец, - ответил княжич как можно более спокойным, нейтральным тоном.
- Да ты не кручинься. Дело тебе дам проявить себе без особой опасности. Пойдешь не к Новгороду, а в сторону от него. К Руссе. Город тот укреплен слабо и богат посадами ремесленными. Считай – большое село. Вот в полон кого надо и станешь брать. Отец мой в былые дни добрую добычу оттуда взял.
- А дальше?
- Куда тебе дальше-то? – Усмехнулся отец. – Ну коли пожелаешь, то и дальше иди. Новгородцы то чай в полевую битву не полезут. Я ведь с Москвы большой ратью выступлю к столице их. Самой прямой дорогой. А может и не я, а брат мой – Юрий. То пока не ясно. Они войско собирать станут к битве решительной, а не за тобой бегать. Но коли на то пойдет, то и сам не зевай. Увидишь многочисленную рать – пешцев бросай и отходи с конниками.
- Отец…
- Что отец? Али ты думаешь, что пешцы твои чего стоят в поле? Пустое. Ходят они красиво, но против рати конной – не супротивник. Стопчут.
- Я о другом хотел просить. Можно?
- Проси, - кивнул Иван Васильевич, подозрительно скосившись на сына.
- Когда мне выходить?
- Да как просохнет земля, так и выходи.
- Мне можно будет подготовиться? Или выходить как есть?
- Готовься. Конечно, готовься. Но денег не дам. Казна вся на подготовку к походу пойдет. Воинам платить надобно.
- Мне понадобиться несколько тюфяков и запасы пороха большие.
- Почто они тебе? Впрочем, опять какие твои выдумки. Бери. Что подберешь себе, то и бери. Только не сильно наглей.
- Благодарю, - как можно более искренне произнес княжич и откланялся.
