На глазах у нее выступили злые слезы. Она беззвучно заплакала в подушку, чтобы не разбудить Васю.
«Что за жизнь… боже, что за жизнь! Сценарий… в кои-то веки не про революцию… хороший режиссер… Роль у меня… И опять мне плохо… никакой радости… никакой…»
Она завозилась, кое-как накрылась тощим одеялом и, едва свыкшись с мыслью, какая она никчемная, несчастная и вдобавок плохая актриса, внезапно заснула.
Когда она проснулась, стоящий на столе будильник, который Вася захватил с собой в Ялту, показывал одиннадцатый час. Самого Васи нигде не было видно.
Лёка в ужасе подскочила на кровати, вообразив, что опаздывает на съемку, но вспомнила, что Парамонов запретил сегодня снимать на набережной, и успокоилась.
Вася вернулся через несколько минут, когда Лёка уже оделась и приводила себя в порядок. Она не сразу заметила странное выражение его лица.
— Лёка… Там из угрозыска пришли, всех опрашивают.
— Опять? — вырвалось у нее.
— Да нет, это не из-за утопленника… Сашу зарезали.
Она опустила руку, в которой держала расческу, и с недоумением посмотрела на Васю.
— Сашу Деревянко? Помощника оператора?
— Ну да…
— За что? — пробормотала она, все еще не веря в то, что Саши Деревянко, который замечательно умел рассказывать анекдоты и сам заразительнее всех хохотал над ними, больше нет.
Вася развел руками и повалился на стул.
— А я знаю?
— Я же видела его вчера вечером… — пролепетала она и умолкла.
Бедный Саша. А если бы на его месте оказалась Нюра? Если бы…
В дверь кто-то решительно постучал.
— Войдите! — крикнул Вася.
Это оказался не сам Парамонов, а его подчиненный Сандрыгайло — тощий, как спичка, упорный, как заноза, и в двадцать с небольшим уже плешивый. Он изложил суть дела, извинился и объяснил, что ему надо снять показания.
— Я хотел бы взглянуть на ваши документы… Таков порядок…
Лёка была последним человеком, который стал бы возражать против существующего порядка, и вручила помощнику свое удостоверение личности со словами «РСФСР» и гербом республики на обложке.
Помощник пробежал глазами строки. Фамилия, имя и отчество… Год, месяц, число и место рождения… Место постоянного жительства… Род занятий… Отношение к прохождению обязательной воинской службы (прочерк)… Семейное положение — девица. Серия документа… номер… подпись… печать…
«А ничего девица-то», — подумал Сандрыгайло, бросив быстрый взгляд на Лёку, и стал заполнять протокол.
— Когда вы видели Александра Ивановича Деревянко в последний раз? Я имею в виду, живым…
Лёка с трепетом посмотрела на собеседника.
— Мне кажется, я видела его вчера в кафе. Он сидел на веранде…
— Что за кафе, как называется? — насторожился Сандрыгайло.
— Я не помню… кафе недалеко от набережной… ну вот если идти… — Она попыталась описать, как именно идти, но сразу же запуталась во всевозможных подвохах.
— Вывеска там была? — пришел ей на помощь собеседник.
— Была, но я не запомнила…
— Сколько слов на вывеске?
Лёка задумалась.
— Кажется, два…
— Может, «Красная Ривьера»? — Это заведение располагалось ближе всего от места, где обнаружили труп.
— Я не знаю. Не помню… — удрученно пробормотала Лёка.
— Оркестр в заведении играл?
— Да-да!
— Большой оркестр-то?
— Нет, там всего несколько музыкантов… Столики круглые, но без скатертей… Мне кажется, в названии был какой-то цветок, — неожиданно объявила Лёка и посмотрела на Сандрыгайло с надеждой.
Значит, все-таки не «Красная Ривьера», а «Роза ветров».
Сандрыгайло насупился.
Сразу же ведь мог сообразить, что помощнику оператора «Красная Ривьера» не по карману. Там приезжие гуляют, у которых денег куры не клюют, всякие нэпманы и их спутницы с громкими голосами и накрашенными лицами.
— В котором часу это было?
— Ну…
— Я понимаю, что точное время вы не запомнили, но хотя бы приблизительно. Когда?
— Вечером. Часов в пять, в шесть…
— Скажите, а вы не заметили, Деревянко был один? — спросил Сандрыгайло.
— Нет. С ним сидел Щелкунов, наш реквизитор, и Пирожков… гример…
— Они приехали из Москвы?
— Нет, они с местной кинофабрики, — подал голос Вася.
— Как и Деревянко, — пробормотал себе под нос Сандрыгайло. — Скажите, барышня, только честно: вы не замечали, может, у них были какие-то конфликты? Я имею в виду, у убитого с теми двумя…
— Нет… — потерянно ответила Лёка и даже головой мотнула. — Что вы… какие конфликты… Мы все над одним фильмом работаем… Пирожков и Щелкунов — замечательные люди…
Вася слушал ее и хмурился.
Ему только сейчас пришло в голову, что Лёка в последнее время стала часто гулять одна и даже не приглашала его с собой. Но тут он посмотрел на ее нежное испуганное личико и устыдился своих подозрений.
Конечно, она вся на нервах, потому что съемки сложные, и Винтер не всегда ею доволен… А она честолюбива, хоть и старательно это скрывает…
— А вообще у покойного были конфликты с кем-то из членов съемочной группы? — по-деловому рубанул Сандрыгайло.
Лёка заколебалась.
Вот, к примеру, Эдмунд Адамович пару раз рявкал на помощника, который по мелочи проштрафился — нечетко написал цифры на дощечке, криво установил камеру. Но ведь любому же ясно — из-за таких вещей не убивают.
