— Нет, там нет колхозов, — серьезно ответила Лиза. — И герой такой… странный. Я читала раньше другую книжку о нем, там в конце его убили, а тут он опять жив и здоров.
— Меня сегодня тоже чуть не убили, — невпопад брякнул Казачинский. Лиза не сказала ни слова, но глаза у нее стали в пол-лица, и он пожалел, что вообще затронул эту тему.
— Ладно, забудь, — поспешно прибавил он, пытаясь сгладить впечатление. — Ничего не стряслось, меня даже не ранили.
— Какой ужас, — проговорила Лиза сдавленным голосом. — Послушай, может быть, тебе поговорить с Раей? Объясни ей…
— Что объяснить?
— Что там опасно! Юра, как так можно? Ладно ты никого не боишься, это ты уже говорил, но у вас же отношения серьезные… А если что-нибудь случится?
— Ничего не случится.
— Юра!
— Лиза, перестань… Я обещал ей, что не буду бегать от серьезной работы. Что мне теперь — говорить, что я не смог? Что она обо мне думать будет?
— А если тебя убьют, что она будет думать?
— Никто меня не убьет.
— Ты же сам говоришь: в первый день тебя чуть не убили! Что же будет дальше?
— Зато я помог поймать преступника, — сказал Казачинский, благоразумно решив не уточнять, каким образом. — Все наладится! И Рая на меня рассчитывает… Я не могу ее подвести, понимаешь, не могу!
Лиза растерянно молчала. В их большой, работящей и с виду вполне дружной семье она по большому счету не любила никого, кроме брата. Мать погрязла в быту, отец выпивал, остальные ничем не выделялись среди малокультурного, примитивного, убогого окружения, и только Юра с Лизой пытались противостоять ему и ускользнуть от его влияния. Юра не пил, не курил, пытался найти достойную профессию и даже забрался в кино; Лиза спасалась книгами, которые читала без всякой системы, но со смутным ощущением, что они поднимают ее над миром, сотканным из серой советской нищеты, омерзительных свар и безнадеги. В глубине души она чувствовала, что всегда может положиться на брата, только на него одного, и мысль, что она может его лишиться, привела ее в ужас. Она не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы бороться со средой в одиночку, и боялась, что та в конце концов одолеет ее и подчинит, превратит в злобное, задавленное нуждой существо с беспросветной жизнью — такое же, как Лизины соседки, которых она инстинктивно сторонилась.
— Я все-таки считаю, что тебе лучше посоветоваться с Раей, — сказала Лиза, нервным жестом заводя за ухо прядь волос. В отличие от брата, она не являлась красавицей, но выразительные глаза и высокий лоб были у них общие, и когда Лиза с Юрой сидели рядом, сразу чувствовалось, что они родственники.
— Лиза, нет. — По лицу брата она поняла, что он начал сердиться. — Она решит, что я испугался трудностей, пошел на попятный. Да и что со мной может случиться? Ребята в угрозыске хорошие, пропасть мне не дадут…
— Как сегодня, когда тебя чуть не убили?
— Вот именно, как сегодня. Лиза, хватит! У меня был тяжелый день. И девушка эта убитая, и та, которая в парке Горького… — Он неожиданно вспомнил, что их просили не болтать об изуродованном трупе, и прикусил язык. — Ничего, Опалин во всем разберется, я уверен.
— Опалин?
— Да, Иван Григорьевич.
— Какой он — старый? Сердитый?
— Да какой старый — ему, наверное, столько же, сколько и мне. Шрам у него вот такой, — Казачинский сделал неопределенный жест, так что могло показаться, что у Опалина шрам на пол-лица. — Это он с бандитами, значит, дрался. Помощник у него — Петрович, тоже хороший человек. Его так зовут — Петрович — а вообще его фамилия Логинов. И он постарше, но не главный.
Лиза попыталась представить себе молодого Опалина, который дрался с бандитами и заполучил жуткий шрам, но воображение услужливо подсунуло ей образ страхолюдного здоровяка, наводящего ужас на любого, кто столкнулся бы с ним на улице, и она содрогнулась.
— Еще есть Яша Кауфман, но он для угрозыска совсем не годится. Вида крови не выносит, в обморок падает. А мне, знаешь, ничего не делается. Вот сегодня… — Он снова едва не проговорился об убитой в парке, но вовремя спохватился. — Ладно, тебе это незачем знать…
— Юра, ты там береги себя, — не выдержала Лиза. — Пожалуйста.
И он пообещал ей, что будет себя беречь, а потом вспомнил, что ему надо поговорить по телефону, и направился в дом, где занял аппарат аж на двадцать пять минут. Чем, разумеется, вызвал неудовольствие жильцов, и в особенности тех, кто сам был не прочь говорить по телефону часами.
Продолжается подписка на журнал "Коммунальное хозяйство". Годовые и полугодовые подписчики получают в виде бесплатного приложения любые два издания из следующего списка: "Большая Москва", "Трамвай как средство сообщения в больших городах", "Метрополитен" и "Кремация".
— С Мехлиным будут проблемы, — сказал Опалин.
