— Юра, ну сейчас не то время, когда кто-то станет обращать внимание на такие глупости, — отозвалась Рая. — Ты себе вбил в голову… невесть что вбил. Маме нравится все, что нравится мне. Даже если она что-то скажет против тебя, ты что, думаешь, я не смогу тебя защитить? Знаешь, это как-то даже обидно…
— Я тебя очень люблю, — скороговоркой шепнул Юра и быстро поцеловал Раю куда-то в щеку возле уха. Зонтик дернулся и задел его по голове. Фуражка упала, и он со смехом подобрал ее.
— Рая, это ужасно, но мне пора идти, — сказал Казачинский, посерьезнев.
— Ты там береги себя…
— Да, конечно. Ты… ты тоже береги себя на даче, ладно? А то там комары, мухи, мама…
— Фу, Юра, — засмеялась Рая, — это неделикатно! Ну что ты имеешь против моей мамы… Смотри, вот трамвай идет! Поспеши, не то опоздаешь…
Он пожал ее свободную руку (посреди улицы и не попрощаешься толком) и побежал на остановку. Рая проводила его взглядом и направилась дальше, в библиотеку, в которой брала старые книги, которые почему-то были куда интереснее, чем последние книжные новинки.
Пьяницы говорят: "Первая рюмка колом, вторая соколом, третья мелкими пташечками".
Явившись после обеда на Петровку, Казачинский узнал, что Опалин решил взять на вооружение тактику большевиков, а проще говоря — поставить террор на повестку дня.
— Где пропадал? — осведомился у Юры Петрович таким благожелательным тоном, что тот сразу же заподозрил неладное.
— Я форму получал…
— Тебе утром ее выдали, Петрович звонил на склад, — отрезал Опалин, шагая по кабинету и поворачиваясь к Казачинскому. Бешеным жестом Иван затушил окурок в пепельнице, и мысленно Юра приготовился к худшему. — Вот что: мне все это осточертело. Или служите, как полагается, или — скатертью дорожка! Оба! На первый раз — устный выговор! На второй — вышвыриваю ко всем чертям! Ясно? Яша где?
Казачинский только руками развел.
— Дома его нет, — сказал Петрович, — я звонил.
В дверь постучали.
— Да! — рявкнул Опалин таким голосом, что стучавший по-хорошему должен был провалиться под землю, выкопать там надежный бункер и затаиться на несколько месяцев. Но он оказался не робкого десятка и вскоре просунулся в дверь.
— А, Яша! — хищно обрадовался Иван. — Заходи! Выговор тебе, пока — устный. За ячество и склоки! — Богатым словом "ячество" тогда назывался эгоизм, мешающий работать в коллективе. — Второй выговор — проследуешь на выход! И последний раз говорю: в угрозыске есть правила! Часы работы надо соблюдать, отпрашиваться — по любому поводу, кроме посещения туалета, — только у меня лично, а в случае моего отсутствия — у Петровича! И для новичков напоминаю особо: никаких следственных действий без моего разрешения! Никаких встреч, допросов и вообще самодеятельности без моего ведома, ясно? — Он сверкнул глазами на Казачинского. — Кстати, 136-я статья УК — о чем у нас?
— Статья 136, — Юра вздохнул, — убийство. С отягчающими обстоятельствами. До десяти лет.
— А как насчет убийства по неосторожности или убийства из-за превышения пределов необходимой обороны? — прищурился Петрович.
— Это 139-я. Лишение свободы на срок до трех лет или исправительно-трудовые работы до года.
— Молодец, — смягчился Опалин. — Теперь по Пречистенке. Я отпускаю дворника Яхонтова и няньку Резникову. Расклад такой: либо они в деле и это проявится, либо замешан один из них, и мы это опять же установим, либо — что для нас хуже всего — они оба ни при чем. Хуже всего — потому что в таком случае вся наша работа будет зря. Я вам сразу же все это говорю, чтобы у вас не было никаких иллюзий. Также возможен вариант, что бандиты могут попытаться избавиться от Яхонтова или Резниковой — особенно от нее, потому что она видела Федора Пермякова и должна была находиться в доме, но ушла и таким образом избежала гибели. Нам будут помогать наши товарищи — Антон Рейс и Володя Смолов. Яша, ты работаешь в паре с Рейсом. Юра, ты — вместе со Смоловым. Как осуществлять наблюдение, Володя и Антон вам расскажут. Мы с Петровичем будем периодически вас подменять — когда сможем. Рейс под предлогом необходимости сохранить архивы покойного профессора Елистратова поселится в доме на Пречистенке, и ты, Яша, — вместе с ним. С Резниковой оказалось сложнее, но нам повезло: наш коллега Позняков живет в доме напротив. Он с женой уехал в отпуск, и мы договорились с его родителями, что два человека пока поживут у них. То есть ты, Юра, и Смолов. Соседям по коммуналке скажете, что вы приехали из провинции и готовитесь к экзаменам в… короче, сами придумаете.
— А форму не надо? — спросил Юра.
Опалин испепелил его взглядом.
— Какая форма? Ты поступаешь в институт… или техникум… или не знаю куда! Ты не должен привлекать внимания, ясно?
— Нет, постойте, постойте, — заволновался Яша. — Вы хотите, чтобы я поселился в доме, где убили восемь человек? Но там же комнаты опечатаны!
