Опять вспомнилась война та треклятая, надобности в которой вовсе и не было. Зачем, спрашивается, он войну ту затеял? Силу и удаль свою показать или объяснить что-то непонятливому соседу? Так можно было послов заслать, они бы и объяснили, языком мелят, не переслушаешь. Вот и пошёл, повоевал, и победил, кого победил? Получается, что сам себя и победил, сам себя без жены и без сына-наследника оставил. Вот она, война, какой бывает и победа, ей причитающаяся.
Царь Салтан встал, постоял немного и опять присел на лавку. Он и сам не понял, зачем встал? Куда собрался идти? Опять воевать?! Хватит, один раз уже повоевал! Да какой там один?! По правде сказать, а зачем самому себе врать, сколько раз он, царь Салтан, воевал так, что другого выхода не существовало? Да ни разу! Всегда, получается, лез куда-то, соседей и не соседей задирал, вернее к ерунде всякой придирался. Допридирался?! Вот и сиди тогда, получай завоёванное и не ной, а радуйся, радуйся!
"А может, ну его, царство это? - таких мыслей царь Салтан от себя не ожидал, потому что никогда ни о чем таком не думал. - Может бросить всё, поселиться где-нибудь в лесу или в горах? Построить избушку и жить в ней, а не во дворце этом, на который глаза смотреть не могут. Ловить рыбу, охотиться, грибы с ягодами собирать и чтобы вокруг из людей никого, это самое главное. А зимой, вечерами, сидеть у очага, смотреть на огонь и ни о чем не думать".
***
- Ваше величество!
У князя-батюшки самыми-пресамым ближним на все случаи жизни слугой был Фролка - наглец неизвестного роду-племени, говорил уже. Хоть и не дурак, далеко не дурак, зато видом своим, а если ещё и рожу чуток измазать, так людей можно запросто пугать. У царя же, Салтана, картина в виде самого ближайшего слуги, тоже на все случаи жизни, выглядела несколько иначе. Слуга этот, он всем своим внешним видом очень и очень был похож на какую-нибудь городскую ярмарку, по случаю самого главного праздника. Пусть и был он из себя статен, хотя, Фролка тоже корявостью не отличался. Но если Фролкина стать была замечаема, потому что одежда на нем присутствовала самая простецкая, то стать ближайшего слуги царя Салтана, была вовсе незаметной. А как тут заметишь, если на нем постоянно столько одёжи надето, и вся такая блестящая, что аж слезы из глаз выступать начинают. Что творилось там, внутри, под этой блестящей одёжей, из люда придворного никто не знал, ну разве что догадывался. Хотя вряд ли там что-то могло твориться, если даже имени его, родителями данного, никто не ведал, а потому, за глаза конечно, и звали его, Самолюбом.
- ...до тебя этот, как его, ну который в Русланово княжество ездил, просится. - слуга ближний поклонился. Красиво поклонился, ничего не скажешь.
"Неужели и я точно такой же дурак, как и этот? - глядя на красиво блестящего слугу подумал царь Салтан. - Наверное. Если до сих пор не выгнал его к чёртовой матери":
- Зови давай. И смотри, чтобы никто не помешал. Если кто припрётся, скажешь: занят царь. Понял?
***
Наверное только в кино цари всегда сидят на тронах. Вокруг бояр и прочей придворной сволочи полным полно, а он, царь, значит, сидит себе на троне и царством своим царствует. Не, оно конечно смотрится хорошо, а киношникам больше ничего и не надо, и плевать им, что при этом никакая правда не присутствует. Ясно дело - работа у них такая и они за эту работу зарплату получают, потому что дома жена с детишками находятся. Но как ни крути, правда, она правду любит, а потому должна быть всегда. А поскольку я ни на какой работе не работаю и зарплату за это не получаю, сами понимаете, врать мне никакого резона нету. Поэтому всё, о чем я пишу - сплошная и чистая правда. Не верите, проверяйте.
Царское помещение царя Салтана представляло из себя обыкновенных размеров комнату, ну может быть чуть больше, чем залы в наших квартирах. И никакого трона там не было. Кресло было, пара скамей у окон, и ещё что-то из мебели, вот и всё. Так что, никакой торжественности и государственной важности, ну разве что сам царь Салтан и то, одет хоть и богато, но просто.
Открылась дверь и в комнату вошёл самый обыкновенный человек, такой обыкновенный, что обыкновеннее не бывает. Так уж нас Кто-то создал и устроил, что все мы, хоть самой малостью, друг от друга отличаемся. Этого же человека создали и обустроили так, что он от других людей, ну вообще ничем не отличался. Ну разве что можно было его отличить от женщины, вот и всё. Чего-либо другого сказать о нем было совершенно невозможно.
Царь Салтан и те немногие, кому по какой-то надобности приходилось с ним общаться, называли его Макаром. На самом деле имя это, сами понимаете, было не настоящим, а им, для самого себя придуманным. Каково было его настоящее имя, родителями даденное, не знал никто, даже Матрёна Марковна.
Небольшого роста, щуплого телосложения и совершенно не запоминающейся внешности, Макар вошёл в комнату, слегка, без придворного раболепствования поклонился, да так и остался стоять.
