По дороге домой царевич Гвидон старательно исполняя совет Щуки тоже старался всё больше смотреть вверх, в небо, чем себе под ноги. В небе ничего особенного не увидел, зато два раза запнулся о какие-то ветки и чуть было не упал, а один раз так вообще, чуть было штаны себе не порвал.
***
Если кто подумал, что царевич Гвидон спросил у Щуки про то, чтобы посмотреть на своего батюшку, царя Салтана, только для того, чтобы Щуке приятное сделать, мол смотри, пользуюсь твоим волшебством, вовсю пользуюсь - зря так подумал. Царевичу почитай с самого начала, с тех пор, как из бочки вылез, не давал покоя вопрос о том, как они с матушкой оказались в той бочке? В то, что произошло это по воле царя Салтана, царевич не очень-то и верил, а если без политесов, то не верил вообще. Почему так, царевич и сам не смог бы объяснить, спроси его. Ну не было у него в душе хоть мало-мальского чувства и обвинения насчёт батюшкиного коварства. А тут, он сам такого от себя не ожидал - взял, да и ляпнул, спросил: можно или нет? Оказалось, можно.
Вот вам наглядный пример и факт того, как безделье, которое девать некуда, в один момент неизвестно куда исчезает и на его место приходит дело очень важное дело, не терпящее даже малейшего отлагательства.
Единственное, что смущало царевича Гвидона и даже заставляло слегка нервничать, была Старуха. Нет, не в смысле что такая-рассякая-разэтакая. Сказать или же подумать такое у царевича ни язык, ни мысль не шевельнулись бы. Царевичу очень не хотелось, чтобы Старуха присутствовала при их с матушкой смотринах мужа и отца, царя Салтана.
Царевичу не жалко было продемонстрировать перед Старухой волшебство, Щукой предоставленное, тем более что никаким волшебством он это не считал - не его оно, волшебство было. И уж тем более скрывать что-либо от Старика со Старухой, это было бы вообще чёрной неблагодарностью за все то добро, которое они для царицы и царевича Гвидона сделали. Мало того, что здесь дело семейное, и такое семейное, что другие какие-либо хоть и добрые глаза вовсе не нужны. Ещё неизвестно, чем там царь Салтан занят, а вдруг как он всё это затеял и совершил и теперь радуется своему злодейству, да ещё в объятиях новой жены? Как к этому отнесётся Царица? Вот и царевич Гвидон не знал, и не мог угадать. Так что, дело здесь не в царском происхождении и не в царских должностях, а в вещах самых обыкновенных - матушку надо пожалеть.
Так что, ещё одним первостепенным делом для царевича Гвидона стало - улучить момент, когда Старуха отлучится куда-нибудь и тогда продемонстрировать Царице её мужа и своего отца, царя Салтана. Но вот беда, Старуха находилась в доме и при доме как привязанная: ходить куда-либо не ходила, с соседками за жизнь не разговаривала, так что трудно будет это осуществить, думал царевич Гвидон. Он даже продумывал такую штуку: если уж, ну вообще никак не получится, дождаться момента, взять, да и вежливо попросить старуху, чтобы та оставила их наедине, ненадолго разумеется, объяснив, что к чему.
Прокручивая всё это в голове, царевич Гвидон и не заметил, как дошёл до деревни, а затем и до дома. Да, в небо он время от времени посматривал, не забывал, но увы, ничего нового там не увидел, а он особо и не переживал по этому поводу.
Проскочив по деревне и ничего не замечая вокруг царевич чуть ли, как тот бусурманин, ворвался в избу. Зашёл, вернее будет сказать, влетел в избу и остановился, даже замер. То, что он увидел, его головой никак не предполагалось, а значит заранее не продумывалось. Царица сидела на лавке, у окна, и пряла пряжу, а вот Старух, нигде вокруг не было. Царевич спросил матушку: где, мол Старуха, куда подевалась? Вопрос конечно может показаться невежливым, а то и вообще, грубым, но уж больно хотелось показать Царице мужа и батюшку, царя Салтана.
Царица совершенно обыкновенным тоном ответила, что Хозяюшка, Царица называла Старуху исключительно Хозяюшка, пошла посмотреть на курей невиданных, которых деревенские ребятишки на дворе у механика Емели нашли и когда вернётся, не знает. Она ещё сказала, что Старуха-Хозяюшка звала её с собой, ну, невидаль дивную посмотреть, но Царица отказалась, не хотелось ей лишний раз перед людскими глазами мелькать. Конечно же ничего дурного за Царицей не водилось, просто не хотелось и всё тут, бывает такое, наверняка сами знаете.
"Неужели Щука подстроила? - подумал царевич. - А что, вполне возможно, с неё станется. Ну и хорошо, что так оно обернулось, а подстраивал это кто-то или не подстраивал, потом разберусь".
Теперь царевичу Гвидону предстояло дело не менее важное, а может быть самое важное - сказать и хоть как-то подготовить Царицу к тому, что он собирался ей продемонстрировать. Будто бы вспомнив, что самый короткий и надёжный путь - прямой, и откуда узнал ведь в бочке проживал, а там никакого образования не было, не иначе опять Щука или Анна Ивановна постарались, царевич Гвидон так и выпалил:
- Матушка, хочешь посмотреть на супруга своего и моего батюшку?
