Кто-то возразит и правильно сделает, мол, хорош ерунду городить, давно всем известно: женщина создана для того, чтобы говорить, ну а мужчина, для того, чтобы её слушать, это ему наказание такое определено. Оно верно и спорить, всё равно, что самому себя дураком называть. Когда мужчина и женщина разговаривают - всё понятно, кому что делать, а когда два мужчины разговаривают или две женщины, тогда как, а? Насчёт мужиков ладно, они сами меж собой разберутся, а вот что делать с женщинами, вернее, что женщинам делать, когда они меж собой разговаривают?
Обидно конечно, но никуда не денешься, женщины нас, мужиков, и здесь, по всем статьям обошли. Повторюсь, ну да ладно. Когда мужчина и женщина меж собой разговаривают, там всё понятно, там мужикам терпеть надо и желательно во всём с ней соглашаться. Единственная радость, после того как выслушал и согласился, можно и нужно всё сделать по-своему, всё равно недовольная будет. Но это ладно. Оно само вырвалось, потому что несправедливо это всё, а значит обидно.
А вот когда две женщины меж собой разговаривают, тогда не ленись, подглядывай, любуйся, умиляйся. Они как-то умудрились сделать так, что когда разговаривают, то говорит одна, долго говорит, а вторая слушает и тоже долго. Как это у них получается, не то, что науке, вообще никому неизвестно. Да и вообще, женщины, они странные какие-то, не такие как все...
***
- Царь сначала было зачастил в палаты Матрёнины, - продолжала Царица. - а потом интерес к ним вдруг, раз, и потерял.
- С чего бы это? - удивилась Старуха.
- А кто его знает? Не была я в палатах этих. Что там происходило и что происходит сейчас, сказать не могу, сама понимаешь. Но ничего хорошего там не происходило, это точно. Бояре, те, кто по-новой жениться согласились, стали все какие-то уж очень всем довольные и почему-то на тех, кто заново жениться не захотел, очень злые.
Скандалы в думе боярской начались, большие скандалы. А тут и Матрёна, говорила уже тебе, царю нашёптывает, мол, те, которые за старых жён держатся - чуть-ли не первые враги царю Салтану и царству его изменники.
А царю что, ему наследник нужен, вот он и слушался Матрёну. А та и рада стараться. Выжила она тех бояр из думы, а на их место других определила. Царь же после этого как-то ко всему равнодушным стал: целый день или на охоте, или рыбу ловит, а по вечерам, по дворцу всё ходил, в каждую комнатку заглядывал. Вот так и жили...
- А ты что?
- А что я?! Как жила при дворце, так и продолжала жить. Батюшку моего из думы боярской тоже согнали, не захотел он жену менять, хоть и была она такой, что хуже не придумаешь, не захотел воспользоваться случаем. Но меня никто не тронул, да и что трогать, если меня не видно и не слышно?
И вот однажды, вечером было дело, сидим мы троём, пряжку прядём, вот как сейчас, и о своём, о девичьем, разговариваем. Хоть житьё в царском дворце и сытное, и привольное, а всё равно - не то.
- Чего ж не то?! - удивилась Старуха. - Какого рожна вам ещё надо?
- Замуж надо, вот чего. Годы подошли такие, требуют своего, мол, хватит в девках-то сидеть, пора косу девичью под кокошник прятать, пора детей рожать. Хоть и боязно, но хочется, аж трясёт всю, как хочется.
- А что женихи, неужели нету? Или девки те всех женихов к себе переманили?
- Нет. Которых с собой Матрёна привезла, они только на бояр и заглядывались, на тех, кто постарше. А на молодёжь они внимания вообще не обращали.
- Ну и что же тогда? Мешал-то кто?
- Выходит, что сама себе и мешала. О других, таких как я, кто тоже во дворце царском жил, не скажу, пусть сами за себя говорят. А вот о себе скажу: женихов вокруг много, да так много, что выбрать кого-то одного - не выбирается. Так, чтобы влюбилась без оглядки, такого не было, а выбирать с расчётом, сама понимаешь, кажется, что следующий будет лучше, чем предыдущий, вот и ждёшь неизвестно кого и чего. Вот и дождалась...
Сидели мы, значит, в тот вечер, пряжу пряли и о своём, о девичьем, вслух мечтали. Ну не о девичьем конечно, а о том, что перво-напрево сделаем, когда замуж выйдем. Подружки мои - кто во что: одна про пиры да гулянья, вторая по наряды, а я возьми да ляпни, что первым делом, мужу сына рожу - богатыря. Подружки мои давай смеяться, мол, не о том думаешь, сначала для себя надо пожить, успеешь ещё кадушку под подол засунуть-то. Ну, посмеялись вместе, короче.
Вот только смех этот не смехом оказался. Царь-то наш, Салтан, стало быть, подслушивал, он как раз дворец обходил, вот и услышал. Заходит он в светёлку нашу и прямо с порога спрашивает:
- Кто это здесь собрался богатыря рожать?
- Я. - отвечаю, а сама, красная вся, стыдно мне почему-то стало.
Подружки мои сразу притихли. Смотрят на царя, слова сказать боятся и тоже краснеют. А царь мне и говорит:
- Значит и быть тебе царицей! Свадьба завтра. - и ушёл, как будто его вообще не было.
- А ты что?
- А что я? В обморок я упала, водой отливали, чтобы в себя пришла.
***
- Иван, да ну тебя! - Иван и правда сидел на той же самой лавке-скамейке, что и месяц назад. Это для него месяц прошёл, а для всех других считай, ничего.
