- Ты что, отравленная что ли? - спросил Емеля и поначалу сам не понял, что у рыбы спрашивает, потом дошло.
- Никакая не отравленная, вполне здоровая я.
- Если бы ты была здоровая, то по-человечески не смогла бы разговаривать. Рыбы, они все немые, говорить не умеют. - резонно заметил Емеля. То, что рыба говорит, его больше не удивляло. Ну и что, говорит, и пусть себе говорит.
- А я не простая рыба, особенная. - проговорила Щука, рыба Щукой оказалась. - Отпусти меня в речку.
- Как же я тебя отпущу, если я тебя зажарить собираюсь? - спросил Емеля, а сам тем временем веточки начал собирать. - Да и зачем тебя отпускать? Нечего тебе там в речке-то делать.
- Отпусти Емелюшка. - не унималась Щука. - Есть мне, что делать. Детки у меня малые там, мамку ждут. Да и вообще, я в речке рыба уважаемая, без меня никак.
- Никак говоришь? - Емеля присмотрел поваленное дерево. Сучьев и веток на нем было хоть отбавляй, правда дерево то далековато лежало, а идти было лень.
- Совершенно никак. А я тебе за это службу сослужу верную. Чего пожелаешь, только скажи: "По щучьему велению, по моему хотению", и дальше то, что тебе нужно, и всё исполнится.
- А не врёшь?
- Я никогда не вру.
- А зря, иногда полезно. Ладно, плыви себе. Только про обещание своё не забывай, а то следующий раз точно зажарю. - с этими словами Емеля взял щуку в руки и выбросил в реку. Щука благодарно вильнула хвостом и была такова.....
Но это, так сказать, официальная версия. На самом же деле все по-другому было. Пришёл как-то Емеля на реку, искупаться ему захотелось. Пришёл, разделся, и прыг, прямо с берега... Плавает. Вода, что парное молоко, красота да и только! И вдруг, бац! Вернее, не бац, а караул! Емелю укусил кто-то и причём укусил за место нежное, за то, что сразу пониже спины расположено.
Емеля в крик, больно же. Но кричи, не кричи, толку никакого. А тут толк получился. Когда его этот кто-то укусил, Емеля машинально схватился, он думал, что за укушенное место, а получилось, схватил того, кто его укусил. Схватил, значит, дёрнул, чтобы отцепилось и со всего маху на берег выбросил, а потом уже и сам выбрался. Выбрался значит на берег, сорвал лист лопуха, сполоснул в воде и на укушенное место приклеил, ну, чтобы зараза какая во внутрь не пролезла. Только потом начал смотреть, кто же его такой укусил и кого он поймал, да на берег выбросил? Смотрит, а это рыбина, и довольно-таки большая, щука.
- Ты что же, сволочь такая делаешь? Ты зачем людей кусаешь? - Емеля ещё другие слова при этом говорил, но здесь их писать совестно.
А Щука, как ни в чем ни бывало, да ещё и по-человечески:
- А ты что делаешь?! Ты какого, спрашивается, без порток в воду полез?! Ты что же думаешь, если рыбы, если в воде живём, то нам срам свой показывать можно? Ни стыда, ни совести!
- Ну, ты это, особо-то не ругайся. - Емеля только сейчас вспомнил, что он, как говорится, в чем мать родила. - Я это, штаны сейчас одену.
- Во, совсем другое дело. - одобрительно сказала Щука, увидев Емелю в штаны одетого. - А то и стыд и срам.
- Да ладно тебе, не сердись. - теперь Емеля соображал, что ему с этой Щукой делать? - Ты мне лучше вот что скажи. Тебя как лучше: пожарить или засолить, а потом завялить, а?
- Ни то, ни другое. - лязгнула зубами щука. - Меня лучше всего назад в речку отпустить, лучше не придумаешь.
- Здрасьте! Она меня кусать будет, а я её в речку отпускать. Щука, у тебя все дома?!
- Все, меня только не хватает. Отпускай давай, чего тянешь?! А то дышать тут у вас тяжело, в сон клонит.
- Ага, я тебя значит отпущу и что? Тебе-то хорошо, а я мало того, что укушенный весь, так вообще, ни с чем останусь, несправедливо.
- Ладно, уговорил. За то, что ты меня отпустишь, я тебе службу верную служить буду.
- Какую службу?
- Такую службу. Чего пожелаешь, скажи: "по щучьему велению, по моему хотению", ну и то, что желаешь, а я исполню.
- А не врёшь?
- Вот ещё! Я никогда не вру. Отпускай, давай!
- Ладно, плыви. Но смотри, если обманешь, я неделю, нет, месяц без штанов в реке сидеть буду, назло...
Вот такие вот две версии у начала благополучия Емелиного, и какая из них правда, а какая враньё - поди, разберись.
Теперь надеюсь понятно, с чьей помощью Емеля чинил народу механизмы и не механизмы всякие? Правда, да что там, даже сама Матрёниха не могла до правды докопаться, поэтому страдала и мучилась. Придумывала конечно ерунду всякую, но даже она, с её талантом, не смогла додуматься до того, что было на самом деле и что являлось истинной правдой. Вот они, где чудеса-то, а вы говорите...
Глава седьмая
- Фролка! Фролка, бес окаянный!
- Здесь я, князь-батюшка. Чё кричать-то?
- Вижу, что здесь. А кричать на вас надо, потому что если без этого, то вообще... - князь не уточнил. Он никогда не уточнял, что обозначает это "вообще" и насколько велика глубина морального падения его обладателя.
