Так вот, о дороге домой. Если раньше, буквально ещё позавчера, Старик возвращался домой, как бы это сказать, - "ура" не кричал, то сегодня - совсем по-другому. Ну согласитесь, мало приятного, когда приходишь домой весь уставший и голодный, но ни в коем случае не пьяный и не за полночь, и с деньгами за рыбу вырученными, а тебя, один леший, дома ругань со скандалом ожидают. Я вот удивляюсь Старику, как это у него сил, да каких там сил?! Это неизвестно даже как называется, чего у него было столько много и хватало, чтобы в ответ на все Старухины скандалы, не отлупить её, не запить горькую, а то и вообще, к другой женщине не сбежать? Песенка есть, не из тех времён, которые описываю, а из наших, из современных:
"Любите девочки простых романтиков: отважных лётчиков и моряков...".
Лётчиков в те времена понятно, что не было, ну разве Баба-Яга со Змеем Горынычем. Но они принадлежали совсем к другой "авиации", к элитной, если можно так сказать, куда простому человеку вход на три замка запрещён, заказан и заколдован. А вот моряки были и Старик - один из них. Если кто-то скажет, мол, какой, к такой-то матери, Старик моряк, если он рыбу ловит? Отвечу: сравните разницу - одно дело просто по морю ездить, от одного берега до другого и почти тоже самое, только немножко не так - при этом ещё и рыбу умудряться ловить. Ну и кто больше моряк? Впрочем, дело ваше, думайте, как хотите.
Это всё к тому, что не иначе как, был Старик романтиком, до мозга костей им был, поэтому и терпел ругань и скандалы Старухины и никаких ответных мер не предпринимал. Так что, выходит права песня, романтики лучше, они не скандалят в ответ, а романтизируют там себе что-то и во всём со скандалопроизводителем соглашаются.
И выходит, что Царицу с Гвидоном Старик не просто так спас, дадено это ему было в виде награды за романтизм и мужественное терпение. А бочка, хоть и расчудесная вся, как бы в придачу, в качестве премии. И заметьте, Золотая Рыбка здесь совсем не причём. Они только сегодня познакомились, а буквально вчера, хоть и знали о существовании друг друга, знакомы не были.
Не подумайте чего такого - всё гораздо проще. Старик, запряг лошадь, положил в телегу с прочими рыбацкими принадлежностями: невод, немного рыбки, может гости рыбку любят, кто знает, закрыл амбар и поехал домой, в деревню. А вон те вон все умничания, это от меня, лично.
Дорога, что из деревни к морю, что в обратном направлении - одна и та же. Лошадь не в счёт, о чём она думала и думает, не знает никто и никогда не узнает. Старик, пока будет ехать до дома, разумеется будет о чём-то думать и на этот раз более-менее понятно о чём, поэтому думки его неинтересные. Вот и я, сижу, кофе напившийся, и не то, чтобы размышляю, скорее, дурью маюсь, потому что писать что-то надо, пока он домой едет, а про мысли Стариковы уже писал...
***
Старику хоть и было куда спешить, но спешить как бы никуда не надо было. Деревня никуда не денется и Старуха никуда не денется. Конечно, Царица с Гвидоном деться куда-нибудь могут, ведь появились же так, что никакой кошмар не додумается, но вряд ли, потому что бочка в амбаре стоит, на замок закрытая, в ней сейчас цыплята в курей превращаются.
А вот Емеле спешить было куда. Правда спешил он не потому, что в деревне его дела неотложные ожидали, не было у него там никаких дел. Да и не в деревню он вовсе спешил. Емеля, он не то, чтобы дурак набитый, он скорее очень ко всему, вокруг происходящему, очень подозрительный и вот почему. То, чем он занимался и до сих пор занимается, происходит не потому, что руки у него растут из того самого места из которого надо, да ещё и золотые, вовсе нет. Руки как руки и растут они точно также, как и у всех остальных, посерёдке, между головой и задницей. Они, руки его, скорее ленивые, чем корявые и всё такое, что для ленивых рук полагается. Поэтому починку всего деревенского инвентаря и всякой премудрой механизации, за него Щука производит, а он только задания ей даёт, посредник, так получается.
Когда Емеля Щуку поймал, и получилось так, что чудес, и сколько хочешь, себе выторговал, сначала было обрадовался:
"Вот теперь заживу! Так заживу, не то, что чертям, а вообще, всем тошно станет! - это он так размышлял, когда домой шёл".
