сочин(ения) к Ней и к Луне, он скорее обратится к историческим думам...» Далее он
говорит, что- его привлекает «серьезная мысль стихов» пока еще никому не известного
поэта.
В 1854—1855 гг. в журналах появились никитинские «рассказы в стихах»: «Жена
ямщика», «Ночлег извозчиков», «Утро на берегу озера»,- «Зимняя ночь в деревне»,
«Бурлак» и другие, в них народная жизнь как бы самопроявилась в своих идеалах,
быте, речи и т. д.. Печатаются целые стихотворные повести воронежского поэта, такие,
как «Купец на пчельнике».
В русской литературе завершался процесс демократизации поэтических жанров,
прозаическая стихия оттеснила возвышенную медитацию 1# еще в 1843 -г. в
Петербурге вышел сборник с характерным названием «Статейки в стихах», несколько
прямолинейно сигнализировавший о наступ-
1 Медитация — сосредоточенное размышление.
лении на лирический род искусства. В этом процессе участвовали поэты разных
школ, в том числе даже такие ревнители «чистого искусства», как А. Н. Майков, Я. П.
Полонский. В большей степени, чем другие, спускал лирического героя с небес Н. А.
Некрасов. Никитин шел по его стопам,.но не «след в след», а лишь видя общий идейно-
художественный, ориентир. «Никитин вплотную^подходил к тому открытию в
освоении народной жизни, — пишет современный исследователь Н. Н. Скатов, —
которое было сделано в лирике Некрасова, более того, Никитин оказался единственным
в этом отношении близким Некрасову крупным русским поэтом-лириком».
Одно из наиболее популярных ранних произведений Никитина из серии народных
былей — «Жена ямщика». Вспомним эту грустную историю:
Жгуч мороз трескучий, На дворе темно; Серебристый иней Запушил окно.
Тяжело и скучно, Тишина в избе; ^ Только ветер воет Жалобно в трубе.
И горит лучина, Издавая треск, На полати, стены Разливая блеск.
И далее разворачивается бесхитростный рассказ о том, как пряха с сынишкой при
свете лучины ждут-пождут хозяина убогой избы. Вот он вернется с дальней дороги,
привезет мальчишке гостинец, а матери успокоение от тревожных дум. Но открывается
дверь и на пороге появляется сосед-ямщик со страшной вестью о смерти захворавшего
в пути отца семейства:
Никитин хорошо понимал секрет художественной правды произведений, как он
говорил, «в простонародном духе». Защищая, подобные вещи от критики, он писал А.
Н. Майкову 17 января 1855 г.: «Не так легко даются стихотворения простонародные. В
них,первое неудобство— язык! Нужно иметь особенное чутье, если можно так вы-
разиться, чтобы избегать употребления слов искусственных или тривиальных, одно
такое слово — и гармония целого потеряна».
Обратившись к теме народного горя, Никитин эстетически по-своему и как бы
заново осваивал быт и нравы социальных низов. Процесс этого освоения совершался
трудно, в сомнениях и поисках. «Неужели подобные вещи лишены жизни, своего рода
истории и общечеловеческого интереса, — спрашивал он А. Н. Майкова. — С этим мне
трудно согласиться. Может быть, внешняя форма избрана мною ошибочно, но форма
более искусственная дает более простора фантазии, а я, напротив, стараюсь сколько
возможно ближе держаться действительности...»
Так ж& как когда-то А. В. Кольцов в своих песнях открыл радость
.земледельческого труда, Никитин— как это ни странно звучит — открыл горе
крестьянского быта. А. В. Кольцов пел несчастную любовь девушки, а Никитин почти
не затронул этой темы, его лирическая собеседница, уже в морщинах, думающая не о
«луне», а о хлебе насущном, детях раздетых да пьяном муже. Нужно было иметь
12
отзывчивое сердце, чтобы нести такую тяжкую поэтическую ношу. Никитин нес ее
стоически; и до конца.
Деспот-родитель сводит в могилу дочь, выдав ее за нелюбимого, но богатого
старика («Упрямый отец»), свекровь не ладит с невесткой, чахнущей от непосильной
работы («Порча»), мужу опостылела жена-«змея», и он запивает свое горе" в кабаке
(«Ссора») таких картин у Никитина немало. Его взгляд общечеловечен, его больше
занимают «вечные вопросы», в которых он пока, правда, не является глубоким
психологом («Старик другоженец», «Измена» и др.). 4
Вообще', родственность людей, понимаемая -и широко, как национальное братство
народа, и уже, как интимная семейная общность, — ведущая черта его поэзии не
только раннего периода. В это же время намечается далеко не второстепенный мотив
никитинской лирики — сострадание, милосердие к старому и малому на земле, иначе
говоря, мотив увядания и рождения — будь то «бедная старушка» или «баловень-
внук», засохшая береза или распускающийся цветок. Голос поэта становится особенно
задушевен, а краски теплее и мягче. В этом отношении примечательна «Зимняя ночь в
деревне», очень известное в свое время стихотворение, переведенное на многие
иностранные языки. Примечательно, что и критика, не баловавшая Никитина
комплиментами, отнеслась к «Зимней ночи...» с удивительной благосклонностью.
Старшее поколение читателей наверняка помнит: '
Весело сияет Месяц над селом;
Белый снег сверкает Синим огоньком
Месяца, лучами Божий храм облит; Крест под облаками, Как свеча горит
Пусто, одиноко, Сонное село; Вьюгами глубоко. Избы занесло.
