А потом прошло пару лет, у приятеля с соседней улицы помер старый дядька. Ну, как водится, разбирали дом, на чердаке в куче мусора нашли большую икону вместе с рамой. Старую такую, там и рисунок не виден был. Единственное, что родаков приятеля заинтересовало, – это серебро, из которого была рама. Ну и камешки на раме этой. Они решили, что это изумруды или рубины. Короче, вышли они как-то на перекупов из Литвы, которые вывозили советские ценности, договорились о встрече в лесу. Мне приятель проболтался, что они много тысяч долларов за неё просят. Мол, антиквариат нынче в цене. Короче, я подумал: чем мой Ленин хуже? И мы с приятелем потянули Ильича в лес, на встречу с перекупами. Конечно, те чуть со смеху не померли. Но дали нам по пачке жвачек. Правда, Лёху тогда родаки чуть не прибили, что он о сделке растрепал. А меня бабка за Ильича дедовым ремнём порола. Но нам было весело! И жвачек таких на то время ни у кого в деревне не было…
Так, что там ещё Вано интересует? Что я думаю о Боге? Во даёт… Сначала хотел написать, что я о нём не думаю, но вспомнил, что в детстве думал. Бабка мне рассказывала, что он живёт в маленьком доме с крышей, заросшей мхом. Где-то на горе. Я почему-то всегда воображал, что это, ну, типа, вулкан. И он такой стоит на вершине и поплёвывает на своего вечного врага. Тот-то в лаве кувыркается.
Бабка моя всегда смешно говорила: кабы, супостаты, доколе. И когда про Бога рассказывала, так же выражалась. Потому, наверное, я думал, что Бог – это такой дачник, который занимается прополкой и закатывает огурцы.
Чего я хочу? Я хочу проснуться, а на дворе лето, солнце светит, мне 10 лет. На столе блины. Я ем и бегу на улицу к друзьям, потому что каникулы и можно хоть до ночи гулять.
На сегодняшней паре Волков сообщил, что в конце семестра нас ждёт что-то вроде курсовой работы.
– Вам будут предоставлены кейсы, связанные с реальными преступлениями. Я попросил знакомых из милиции поделиться старыми архивными делами. Ваша задача – провести глубокий анализ фактов, доказательств, улик и поведения допрашиваемых, чтобы составить профиль преступника и заметить что-то новое.
– У тебя есть какое-то своё резонансное дело? – обратился ко мне Анатолий Васильевич, когда остальные уже собирались, а я подошёл к его столу с журналом. Сегодня старосты не было, и я взялся её подменить.
– Как вы догадались?
– У тебя такое лицо, будто изнутри распирает что-то рассказать, – тут он легонько стукнул себя по лбу. – Совсем забыл, ты же говорил: твой дед был следователем…
– Дед давно не работает. А насчёт дела… Я в некотором роде помог поймать душителя. Слышали про него в новостях?
– Ничего себе, – глаза Волкова увеличились раза в два. – Конечно, читал, слышал.
– Жертвы проходили через наш морг. И я наблюдал, думал…
– И всё это время молчал?! – воскликнул Волков. – Почему мы не разобрали этот кейс на курсе? Ребятам было бы полезно послушать.
– Не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.
– А, понял, – понизил он голос. – Это связано с теми… голосами, про которые ты рассказал?
– Частично.
– В любом случае в этом деле преступника уже поймали. К счастью. Нам же теперь нужно какое-то нераскрытое преступление. Чтобы ты реально мог попробовать свои силы. Более того, я верю, что кому-то из вас удастся на постоянной основе помогать милиции. Разве это не здорово – замечать какие-то зацепки, которые они проглядели? Случаи бывают преинтересные.
– Как раз недавно по работе столкнулся с одним таким. В душу запало… История вроде бы глупая, но там точно есть какая-то загадка.
– Скажи честно, в этой истории фигурирует прекрасная дама? – неожиданно поинтересовался Волков. Наверное, в этот момент я подумал про Лену, и он это считал.
– Нет, если не считать, что познакомился я с девушкой в тот день, когда впервые увидел труп, о котором говорю.
– Первая любовь?
– Да не то чтобы, – смутился я. – Просто хорошая девушка.
– Помни, Иван, настоящая женщина – это совершеннейший оборотень в иерархии перевоплощений. Она может быть одновременно и змеем, и яблоком, ангелом и дьяволом. Она никогда не играет по правилам. Она как пазл, который можно собирать часами, а потом в какой-то момент из-за неловкого движения всё рассыпается. И тебе нужно создавать картину заново.
Анатолий Васильевич говорил вроде бы с улыбкой, но мне почудилось, что он только что достал из души какой-то больной орган и на секунду показал его мне. Я понял, что это личное, больное. Чтобы развеять неловкость, я спросил:
– А вы помните свою первую любовь?
Волков усмехнулся:
– Ещё лет в пятнадцать я как-то интуитивно осознал, что девчонки любят ушами. До этого особым успехом я не пользовался: не был обаятельным двоечником, не был спортсменом и даже заметным отличником тоже не стал. Так, с серединки на половинку. Я стал дружить с девчонками, всегда старательно их выслушивал и почти всегда умудрялся приобнять хоть за что-нибудь. Слава о моих гусарских подвигах быстро разнеслась по школе, девчонки стали поглядывать на меня с интересом.
– Прикольно.