Любочка была пенсионного возраста парикмахершей, которая стригла ещё моего деда, потом отца, а теперь и меня. Она работала в центре города, пост свой занимала уже лет сорок, потому всегда знала всё и про всех. Это был одновременно самый надёжный и самый ненадёжный источник информации. Всё, что входило Любочке в уши, немедленно оседало на её же подкорке. И оттуда информация уже распространялась по городу со скоростью света. Никакому интернету и не снилось.
Суслик пошёл по моим стопам и уже имел счастье пару раз стричься у неё. Так что он осознавал, как велики наши шансы на успех. Оттого, повеселев, принялся насвистывать.
Добравшись до ближайшего автомата, я позвонил парикмахерше на домашний. Наши отношения были, можно сказать, дружескими (дед часто передавал ей приветы, яблоки и картошку), поэтому поздний звонок она должна была мне извинить.
Через пару минут я вышел из кабинки с просветлённым лицом:
– У зама есть квартира и загородный дом. Обычно с весны он живёт за городом. Точного адреса Любочка не знает, но говорит: где-то возле озера в Веськово. Думаю: найдём. Спросим у местных. Они наверняка гордятся близостью к власти.
– А что скажем?
– Скажем, что хотим возложить цветы к воротам мэра в благодарность за наше счастливое детство, – съязвил я, но Суслик не усмотрел в этом подвоха. Он был человеком, который к любому новому делу старался подходить основательно. Правда, обычно это заканчивалось плачевно.
– Я сирени могу нарвать. А там по ситуации.
– По ситуации – это теперь, по ходу, наш с тобой девиз, – смеясь, похлопал я его по плечу.
– А ты точно уверен, что нам стоит лезть в это дело? Не то чтобы я сильно боялся слов Тетеря, но тягаться с мэром тоже не вариант…
– Да ладно тебе, в любой момент сможем соскочить. Что с нас взять – любопытная молодёжь. Скажем: просто мимо проходили.
Утро началось с того, что у меня зазвонил мобильный. Наверное, не сумев до меня дозвониться, кто-то из братьев положил мне деньги на счёт. Я уже успел забыть о существовании телефона и сейчас долго вертел головой по сторонам, думая, какой же придурок не слышит свою мобилу.
Звонил мой сменщик Виталик. Сломался наш старый электрический чайник, и он интересовался, куда я спрятал кипятильник (как будто я его прятал!). Виталик вечно всё терял, я удивлялся, как на его смене не пропадают покойники. В благодарность за совет поискать кипятильник за батареей он снабдил меня последними сплетнями. Они не сильно меня интересовали, а вот новости о Саенко – очень даже. Я боялся спросить что-то конкретное, чтобы не навести на себя подозрения, но Виталик сам завёл эту тему:
– Его же опознали, прикинь! Тётка какая-то явилась сегодня, вроде как сестра его. Ходит тут с самого утра по кабинетам, всё выясняет.
До больницы Суслик домчал меня с ветерком. Сестра журналиста топталась возле центрального входа. Как я сразу понял, что это она? Во-первых, просматривалось определённое сходство с покойным братом: лицо такое же вытянутое. А ещё вид растерянный, сумку теребит, оглядывается по сторонам, словно не понимает, куда дальше идти.
Я подошёл и представился работником морга, не конкретизируя. Попросил её отойти в укромное место для беседы. Удивительно, но она безропотно согласилась. Мы зашли на территорию детской больницы, что была по соседству, но стояла торцом и была отделена от взрослой больницы высоченными корявыми тополями.
Приземлившись на лавочку с резными медведями по бокам, я спросил, как проходит опознание. Оказывается, женщина, звали её Валентина, уже успела побеседовать с Жабой и теперь пребывала в подавленном настроении.
– Вы были в милиции? – спросил я, чтобы с чего-то начать.
– Была. Сразу же туда пошла. Сказали, что дело закрыто. Вежливые такие, зря ругают нашу милицию. Даже на кладбище свозили, теперь осталось с документами разобраться. Они уже и не ждали, что брата опознают.
– А дальше что делать будете?
– Ну, получу документы. Потом домой поеду, – развела она руками.
– Как домой? А вам неинтересно, как он оказался в этом городе, что тут делал, почему с крыши прыгнул?
– В милиции сказали, что они всё проверили. Возбуждать уголовное дело повода не было. Значит, он сам…
– Почему он решился на такой шаг? – я пытался разговорить её как мог.
– Честно говоря, мы не общались близко. Он мне сводный по отцу. Я старше на десять лет, у меня дети, внук уже есть. А он постоянно в какие-то ситуации влипал. Как жена от него ушла, вообще выпивать начал, нелюдимый стал. При ней мы всё-таки чаще виделись: праздники какие-то отмечали, мой юбилей. Он тут, оказывается, минимум полгода жил, а я и не знала. Не до того было, мы переезжали на новую квартиру. Хлопот полон рот. Позвонила на день рождения ему домой, трубку не берёт. Ну, думаю, запил опять. У него бывало.
– Вы даже не знаете, к кому он приезжал?
– Не знаю. Может, женщина какая? Хотя тогда он и жил бы у неё. Ладно, чего теперь говорить… Хоть буду знать, где похоронен. Перевозить его, как мне объяснили, проблематично.
– Кто это сказал?