Они дружили, и вполне возможно, Сафронов спустя годы решил, что заслуживает почитания ничуть не меньше, чем отец Лены. С его связями в городе было бы неудивительно, что бывшие уголовники вышли на него, склонив к сотрудничеству за большие деньги. И даже очень может быть, что сам Сафронов мог предложить схему с поселением бывшего товарища. Неслучайно Лена крутилась вокруг него, а ещё упоминала при Суслике, что один наш знакомый очень опасен.
В растерянности я взял конспекты, что принёс охранник, и стал переворачивать страницы. В тетради обнаружились записи Суслика и Лены, которые я анализировал в той, казалось, совсем «прошлой» жизни.
Волков учил нас проводить графологический психоанализ, начиная с буквы «р». По тому, как человек пишет эту букву, можно многое узнать о его агрессивно-бойцовских качествах. Ленин почерк сразу же выдавал демонстративную личность. Буква «р» со сверхдлинным концом. У Суслика буква выдавала его постоянное желание ввязаться в драку. Такие люди не любят, когда их дразнят. А вот пометки деда, касающиеся моего расследования. Там, где он советовал обратить внимание на раковые опухоли у журналиста и мумии. У деда отросток буквы был длинный, с уверенным нажатием, но с достаточно округлым кончиком. Обычно так пишут люди, являющиеся неагрессивными по натуре, они эмоциональны и редко применяют силу для решения проблем.
Взгляд мой зацепился за комментарий, написанный Волковым. В его слове «Прекрасно» буква «р» была написана очень интересным образом – отросток буквы изогнут. Обычно это говорит о том, что человек импульсивен, но в глубине души боится нанести сильный удар. К тому же отросток был поджат, а это говорит о жёстком самоконтроле, подавлении своей агрессии.
Для интереса я сравнил его букву со своей. Я вообще писал «р» престранно, изгибая отросток влево. По науке это говорило о наличии проблем в прошлом, о том, что я тащу на себе груз прошлого, какие-то обиды. Но я-то понятно, тот ещё тип. Да ещё и левша.
Примерно через час камера открылась, и дежурный гаркнул:
– С вещами на выход, Царёв!
В коридоре громко работал телевизор: показывали местные новости. Увидев на экране кадры леса, я машинально притормозил. И не ошибся, речь шла о ночном происшествии, взбудоражившем город. Оказывается, выстрелы со стороны поселения были слышны даже в дачном кооперативе, и обеспокоенные жители вызвали милицию. Прочесав территорию, стражи порядка сначала никого не нашли. Поселение выглядело так, словно его покидали в спешке. Но ничего не указывало на перестрелку: ни трупов, ни крови. Но потом они вскрыли главный дом, который кто-то закрыл ключом снаружи, и нашли там два мужских трупа, их фото вывели на экран, и я сразу узнал в одном из них Бледных. Второго я помнил, как мутного типа, который изначально и привёл меня к логову «врачей».
– Основная версия следствия – отравление неизвестным веществом, – заканчивал репортаж диктор. – Обстоятельства и причины их гибели установит экспертиза. К другим происшествиям. В семи километрах от города на трассе Ярославль – Кострома была обнаружена полусгоревшая машина, загнанная в заросший кустарником овраг.
Дальше ведущая новостей сообщила, что в водителе, благодаря уцелевшим правам, опознали местного предпринимателя, владельца торговой компании «Автомир», Тимура Романовича Гулиева. Личность двух других мужчин устанавливается. Криминалист предположил, что трупы находятся в машине около недели. Но самым шокирующим стало то, что в бардачке машины были найдены паспорта всех задушенных проституток. Из чего милиция предварительно делала выводы о возможной причастности Гулиева ко всем эпизодам. А расправу с ним и его подручными мог учинить кто-то из родных или любовников одной из жертв.
И только я знал, что случилось с Гулиевым и его парнями в ту ночь. Теперь мне было особенно важно донести правду до следствия.
Я будто не слышал ничего вокруг, в ушах гудело и пульсировало. Оказавшись на улице, я мгновенно одурел от свежего воздуха. Телефон, который мне вернули с вещами, был разряжен, а возвращаться и просить позвонить – нет уж, я туда больше и шагу не ступлю.
Почему-то первым делом я рванул в университет. Тем более это было по дороге. Хотел посоветоваться с Волковым насчёт Сафронова. В субботу там обычно мало народу, но Волков, я знал, по субботам работал. Он говорил, что любит проверять работы в тишине. К своей досаде, в кабинете я снова застал только Ольгу.
– Господи, Иван, что с тобой?
Только тут я подумал, что после ночи в изоляторе и всех событий вчерашнего дня выгляжу, мягко говоря, не очень.
– В тюрьме ночевал, а ночью меня чуть не убили. Я потом всё расскажу. Дайте воды, пожалуйста.
– Ужас какой…
Ольга быстро побежала в подсобку, вернулась с двумя стаканами и пачкой печенья. Я выпил воды, и она протянула второй стакан.
– Что это?
– Выпей, тут водка, чуточка осталась после банкета на кафедре.
– Не хочется.
– Сейчас можно. Пей, пей. Вот, печеньем закуси.