А в зале шел пир горой, гремела музыка. Вот, покачиваясь на ногах, весь в скрипящих ремнях, с маузером и кинжалом на боку, из-за обширного стола встал рослый захмелевший военный, и, перекрывая гомон своих многочисленных приближенных, повелительно бросил оркестру:
— Наурскую!
И как только раздался желанный его сердцу громкий, на визгах, мотив, военный пошел в пляс. Выхватив из ножен кинжал, он зажал его в зубах.
— Асса! Асса! — оглушительно ревели дружки, хлопая в ладоши и поощряя плясуна на немыслимые коленца.
— Узнаю, — с горечью сказал старший патруля. — Это — комендант Золотарев, бывший конокрад. Что еще можно от него ожидать? Пошли, ребята.
Уже тогда у многих бойцов и командиров рождалось недоверие к целому ряду высоко взлетевших начальников, по вине которых оказалось сорвано немало важных операций. Золотаревщина как бы предваряла собой длинную цепь бед и несчастий, выпавших на долю красных войск Северного Кавказа.
В ярком многоцветьи шла весна по Кубани. Поля и рощи одевались в пышную зелень, зацвели фруктовые деревья в садах. Пряный аромат плыл над Екатеринодаром, городами, станицами, аулами и хуторами благодатного края. Началась посевная, люди засаживали огороды, прихорашивали к Пасхе жилые дома и постройки.
Из областного центра одна за другой уходили части Красной Армии, по преимуществу на Ростовский фронт, где от Азова до станицы Ольгинской сосредоточилось значительное количество немецких войск, а в локтевой связи с ними в районе Мечетинской и Егорлыкской угрожающе быстро возрастало число деникинских полков и дивизий. Их ядром явились уцелевшие корниловские войска, отступившие от Екатеринодара в апреле 1918 года. Над Кубанью нависала новая грозная туча.
Со станции Екатеринодар-1 и Черноморского вокзала в направлении Тихорецкой и Кущевской по двум железнодорожным веткам отбывали эшелонами Выселковский, Петропавловский и Интернациональный полки, туда же следовали походным маршем бойцы 1 — го революционного кавалерийского полка под командованием Г. И. Мироненко и кавалерийские отряды М. Г. Ильина и И. А. Кочубея, много других красноармейских формирований.
Предусмотрев на новом боевом участке от разъезда Койсуг до станции Кагальницкая развернуть из трех названных пехотных полков Внеочередную дивизию, коман
дование заранее свело мелкие артиллерийские подразделения в конно — артиллерийский дивизион, куда были зачислены братья Украинские. Старший Иван назначался командиром взвода разведки дивизиона.
— У тебя богатый опыт артиллериста — разведчика по старому Кавказскому фронту, — сказали ему в штабе. — Вот и доверяем тебе прежнюю службу.
— Там я был рядовым, — пытался возразить Украинский. — А тут нужно командовать людьми.
Штабисты без труда отклонили его довод:
— Не скромничай. Мы же знаем, как ты успешно командовал орудием под Екатеринодаром. Ты и разведчик, и огневик, с командирской стрункой. Формируй и сколачивай взвод.
— Есть! — взял под козырек Иван, решив, что, пожалуй, зря высказал свое опасение. «Не боги горшки обжигают, — вспомнилась ему русская поговорка. — Постараюсь не ударить в грязь лицом».
Не услышав после своего короткого «есть» обычной фразы «можете идти» или «идите», Украинский удивленно взглянул на штабного командира, продолжая стоять на месте.
А тот как-то загадочно посмотрел на него и, наконец, сказал:
— А мы тут тебе сюрприз приготовили.
Вслед за его словами из соседней комнаты открылась дверь и оттуда вышел улыбающийся, хорошо знакомый Ивану, военный. Это был его прежний командир взвода, бывший подпоручик Вячеслав Иванов, а ныне — военспец по артиллерии при армейском штабе. Бывшие сослуживцы крепко обнялись.
— Рад тебя видеть, Ваня, — сказал Вячеслав.
— Ия вас тоже, — ответил Украинский.
— Говори на ты, — уточнил Иванов. — Мы же ведь с тобой теперь товарищи по убеждениям и борьбе. Я и раньше в чинодралах не ходил, а сейчас и подавно.
В их разговор вступил оперативник:
— Радуйся, Украинский. Товарищ Иванов назначен командиром дивизиона. Он уже давно просился на живую боевую работу. Он-то и рекомендовал тебя на взвод арт- разведки, узнав, что ты служишь в отряде Чернявского.
— Большое спасибо, — поблагодарил Иван.
— А теперь, друзья, за дело, — коротко молвил штаб
ной командир. — Времени в обрез, обстановка не дает его нам на раскачку. Через два — три дня ваш эшелон отправляется в путь. Вам еще надо пополнить людской и конский состав для батарей и разведвзвода, запастись снарядами из артсклада, приборами и имуществом. Вот вам мандаты и ходатайства в различные военные учреждения.
Из штаба Иванов и Украинский вышли вместе.
— Ну, как, Ваня, сдюжим? — спросил командир дивизиона.
— Должны сдюжить, — уверенно ответил Украинский.
— Учти, — предупредил Иванов, — сколачивание дивизиона будет проходить на ходу, новичков хоть чему-то придется научить за короткий срок передислокации.
Он что-то обдумал в уме, потом сказал:
