— Жаль, что наше командование, — в раздумье сказал один из красноармейцев, — после разгрома корниловцев под Екатеринодаром позволило их остаткам выбраться с Кубани. Их надо было окружить и полностью добить. Сил у нас было достаточно.
— Организованности у нас маловато, — вставил свое пояснение его товарищ. — Шумим пока много, да зачастую без толку.
Наверное, так же представлялась обстановка и всем артиллеристам дивизиона, ехавшим сражаться не только с немцами и новыми отрядами белых, но и с теми, кто противостоял им недели две — три назад в районе Екатеринодара. Деникин, ненадолго задержавшись в Успенской, обосновался на Дону — в Ольгинской, Мечетинской и Кагальницкой, развернув там усиленную подготовку для нового похода на Кубань. Немецкое командование щедро снабжало оружием противника, всяческое содействие деникинцы получали от Донской белогвардейской армии атамана Краснова.
В Тихорецкую эшелон прибыл во второй половине дня, ближе к вечеру. Железнодорожный поселок с 20–тысячным населением почти сплошь состоял из одноэтажных домиков, с палисадничками и огородами во дворах. Немало хат было турлучных, крытых камышом и соломой. Даже
центральная улица от вокзала до своего выхода из поселка не имела твердого покрытия. Булыжным настилом кое- как была замощена рыночная площадь. В весеннюю и осеннюю распутицу пешеходы утопали в непролазной грязи, даже конные мажары застревали посреди улиц и переулков.
Но сейчас вступивший в свои права май подсушил землю, деревья покрылись листвой, всюду зеленела трава. Сама матушка — природа позаботилась о том, чтобы своим убранством скрасить неприглядный вид большого селения, полного суматошной, напряженной жизни. Иван Украинский и его младший брат, состоявший теперь тоже во взводе артразведки, получили разрешение отлучиться на час к Агаше, ее отцу и матери, на побывку у родителей в соседней станице у них не имелось времени.
Встреча и расставание проходили наспех, впопыхах. Вручив скромные подарки, купленные в Екатеринодаре, братья тут же возвратились на вокзал. К эшелону прицепили новый паровоз, и он уже стоял под парами. Рядом с командиром дивизиона Украинский увидел представителя полевого штаба с большим планшетом на боку, в хромовых начищенных сапогах.
— Мне поручено сопровождать эшелон к месту назначения, — сообщил он, придавая голосу начальственную строгость.
Дивизион подоспел на фронт в ответственный момент. Он вливался на усиление войск Ростовского боевого участка, остановивших наступление немцев в районе Батайс- ка. До этого захватчики высаживались десантом на Тамани, но оттуда их вышибли. Однако разгоревшийся аппетит на кубанское сало и хлеб не давал покоя, и они все время стремились проломить нашу оборону, побольше занять площади на севере края.
От Азова до разъезда Койсуг фронт удерживала вторая колонна красных войск, затем шел Ростовский боевой участок с его первой колонной, за ним третья колонна И. Ф. Федько прикрывала полосу от Кисляковской до Павловской, оборонительный заслон был создан у Тихорецкой, а по царицынской железнодорожной ветке от Песча- нокопского до Великокняжеской против войск Деникина развернули свои штыки воины Медвеженского боевого участка и другие ставропольские отряды самообороны. Среди их командиров добрая молва шла о Макаре Павло — зоз
виче Шпаке и его племяннике Фоме Шпаке — выходцах из села Новопавловки, что раскинулось у границ Ставрополья, Дона и Кубани. Бедняцкие вожаки имели за плечами большой окопный опыт мировой войны.
Когда командир дивизиона Иванов познакомился с дислокацией частей первой колонны, он сказал Украинскому:
— Войск много рядом с нами. Нашу огневую поддержку будут просить нарасхват.
Так оно и вышло. Сосредоточившись вместе с Высел- ковским революционным полком северо — восточнее разъезда Койсуг и имея справа и слева от себя соседей — Петропавловский и Интернациональный полки, артиллеристы сразу же включились в боевые действия. Сложность состояла в том, что от них, как и от всех частей и подразделений, командование требовало не переходить в наступление, только отражать атаки немцев и не давать им ходу дальше, иначе слишком большие успехи наших войск немецкие генералы и их правительство используют для глобальной ревизии Брестского договора.
Начитанный, грамотный разведчик Виктор Курамов, в прошлом молодой рабочий, с негодованием говорил:
— Сволочи! Требуют к себе галантерейного обхождения, а сами так и рвутся на Кубань и в порт Новороссийск.
Через несколько часов после вступления в соприкосновение с противником Украинский скрытно передвигался с двумя разведчиками взвода по переднему краю пехоты, расспрашивал в окопах красноармейцев:
— Как ведет себя немец, что замышляет?
— Да кто ж его знает, — отвечал ему в одном месте отделенный командир. — Сунется, вот тогда и сыпанем по нему как положено.
А в другом окопе услышал:
— Треба сгортувать разведку, а ей нэма.
