И даже в этом кромешном несчастье многие части и подразделения не теряли присутствия духа. Организованно, с соблюдением воинского порядка, шли бойцы 1–й и 2–й стрелковых дивизий, а в них — Дербентский, Высел- ковский и другие полки, конная бригада И. А. Кочубея, кавалерийские полки Г. А. Кочергина, Е. М. Воронова, Н. И. Сабельникова.
Иван Украинский и для себя, и для брата, и для многих бойцов батареи раздобыл у чабанов несколько овечьих шкур, разрезал их на куски и раздал, сопроводив наказом:
— Наденьте под шинели, все меньше мороз будет донимать.
Такие командиры, как он, позаботились о том, чтобы часть повозок была покрыта утепленными пологами для обогрева людей, в пути следования имелся кипяток, чтобы бойцы следили друг за другом и предотвращали обмораживание.
Это был поистине страшный исход. И не менее печальным обнаружился прохладный прием, который оказало руководство Каспийско — Кавказского фронта во главе с председателем реввоенсовета троцкистом Шляпниковым многим вышедшим к Яндыкам, Промысловке и Логани уцелевшим остаткам частей и подразделений 11–й армии. Кое-кто считал их анархиствующей массой, с подозрением относился к прибывающим бойцам и командирам. Оттого даже правильные требования — о противотифозных мерах, прохождении карантина — доводились до них в грубой и неуважительной форме. У многих измученных и обессиленных воинов такое обращение вызывало столь же нездоровую ответную реакцию. Особенно обидело се- верокавказцев указание о сдаче личного оружия, с которым они проделали свою нелегкую одиссею и не раз вступали в схватки с врагом. Открытый конфликт возник при приближении бригады Кочубея. На требование разоружиться комбриг ответил отказом. Тогда начальник штаба 12–й армии, бывший полковник Северин, позднее расстрелянный как изменник, дал указание открыть артогонь по кочубеевцам. И несколько выстрелов последовало.
Лицом к лицу столкнувшись в Астрахани со своим земляком Михаилом Петраковым, Иван Украинский едва его узнал. Щеки ввалились, кожа землистого цвета, в глазах — неизбывное горе и тоска.
— Что так загрустил, друг? — спросил Иван.
— Не от доброй жизни, — ответил новорождественский знакомец и односум.
И он расплакался, как мальчишка. Сквозь частые всхлипывания прорывались его горькие слова гнева и обиды:
— Свои… По нам, кочубеевцам, из пушек. Где это видано!
Немного успокоившись, Петраков рассказал:
— Загинул наш любимый комбриг Ваня Кочубей. Он приказал нам разоружиться, а сам хотел добраться до Москвы, к Ленину. Да не судьба — он попал в руки к белым и погиб. В память о нем и в пику неумным астра — юким делягам многие наши бойцы решили взять себе его славную фамилию. Мы все Кочубеи, — сказали они. И я теперь тоже не Петраков, а Кочубей — Петраков.
Собеседник достал красноармейскую книжку, показал Ивану:
— Смотри, здесь записано официально.
Из остатков 11–й армии вскоре были сформированы 33–я стрелковая и 7–я кавалерийская дивизии, а вслед за ними — 34–я стрелковая дивизия. В них длилось большинство зака
ленных и испытанных северокавказских воинов, кто прошел «пески». Уже тогда каждый из них в глазах окружающих представал как легендарный богатырь, сумевший одолеть холод и голод, зимнее бездорожье и болезни в условиях голой полупустыни и непрерывных атак сытого и хорошо вооруженного противника.
Ничто не сломило воли северокавказцев. И теперь они, перенесшие столько невзгод и потерявшие в песках многих своих товарищей, с особым накалом принимались за подготовку к новым боям с врагами молодой Советской республики. В их числе — и братья Украинские. Старший Иван получил новое командирское удостоверение. В нем значилось: предъявитель сего Иван Митрофанович Украинский является военкомом и командиром артиллерийского транспорта 33–й стрелковой дивизии.
Подобно неумирающей птице Феникс из еще неостывшего пепла возрождалась одиннадцатая армия. Формирование ее соединений и частей шло в приволжских городах и селениях, расположенных на линии Черный Яр — Астрахань. За армией сохранялись ее прежний порядковый номер и основная стратегическая задача — освобождение Северного Кавказа от деникинских полчищ.
Главной ударной силой должна была стать 33–я стрелковая дивизия, которая развертывалась в мощное боевое соединение. По новому штатному расписанию, утвержденному реввоенсоветом, предполагалось довести ее общий численный состав до 55 тысяч человек, 14 тысяч лошадей, 116 орудий. Но столь гигантский замысел оказался неосуществим. Однако и то, что она вобрала в себя, представляло собой грозную силу и не шло ни в какое сравнение с ранее существовавшими отрядами, колоннами, завесами, формировавшимися на принципах добровольчества и выборности командного состава.
Из ста орудий, 360 пулеметов, нескольких тысяч винтовок, сохраненных воинами бывшей одиннадцатой армии, примерно половина всего предназначалась на воору
жение вновь создаваемой 33–й стрелковой дивизии, недостающий комплект боевой техники пополнялся из фронтового резерва.
