Ценой неимоверных усилий в районе Белореченской отступившие части были приведены в порядок, из них вновь были созданы три боевые колонны (дивизии) под командованием И. Ф. Федько, М. Н. Демуса, Ф. Е. Рогачева. Под Армавиром, Успенской, Овечкой, Невинномысской образовались два красных фронта — Армавирский и Северо — Восточный. Всех войск, расположившихся по берегам рек Кубани, Лабы, Урупа было более 100 тысяч человек. К ним присоединилась вышедшая из окружения Таманская армия, героические победы которой над белыми воодушевили все красноармейские части и подразделения.
В ходе боев за Екатеринодар, а затем отхода к Белореченской и далее к границам Ставрополья конно — артиллерийский дивизион потерял большую часть своих бойцов и орудий. Вячеслав Иванов, его командир, был убит под Пашковской. Здесь же, у стен родного города, пал смертью храбрых разведчик Виктор Курамов. Когда это случилось, Иван Украинский, стоя у наспех отрытой братской могилы и прощаясь с дорогими ему товарищами, скорбно сказал своему брату:
— Какие люди гибнут в борьбе. Может, стал бы Иванов великим ученым, а Виктор Курамов инженером или красным директором. Лихая им выпала доля.
Наступила осень. Ставропольское плато посерело от пожухлой травы, на деревьях зажелтела поредевшая листва. Ночами стало холодно. Во всех направлениях по пыльным дорогам, избитым тысячами ног, колесами орудий и подвод продвигались войска. Белые наступали на красных, красные — на белых. У десятков населенных пунктов заливисто вели свои то длинные, то короткие строчки пулеметы, бабахали взрывы снарядов, в сабельных поединках сшибалась конница. Армавир, Невинномысская, Курсав- ка, Зольская… Сколько еще названий не сходило тогда с уст бойцов и командиров! Несмотря на яростный натиск врага, с каждой неделей усугублявшиеся нехватки самого необходимого, северокавказцы дрались героически, упорно, приводя в бешенство и отчаяние деникинских вояк.
У многих ставропольских селений в гуще боев не раз оказывались и братья Украинские. Как-то Иван — старший даже удрученно пошутил:
— Не будь этой заварухи, то, может быть, я и не побывал бы в этих местах. А теперь, похоже, всю Ставрополь- щину придется прошагать.
Его военной судьбе было угодно больше: пройти и через смертный ад отступления по безлюдной песчаной полупустыне от Кизляра до Астрахани.
А пока он и его друзья, тысячи таких, как они, бились за каждую пядь ставропольской неласковой земли.
В круговерти переходов, наступлений, отходов на новые позиции Украинский встречал много знакомых лиц бойцов и командиров. Еще бы! На две трети Северо — Кав- казская армия состояла из кубанцев — представителей самого богатого и густонаселенного края. Батрацкие сыны — иногородние, рабочие нефтепромыслов, железнодорожники, беднейшие казаки — фронтовики, прошедшие многотрудный боевой путь, готовы были на любые жертвы, лишь бы поскорее возвратиться на родную Кубань. Десятки, сотни бойцов лично знал Иван по старому Кавказскому фронту и со столькими же успел познакомиться за время службы в Красной Армии.
Песчинки в людском море, братья Украинские столь же болезненно, как и другие, воспринимали нелады в управлении красными войсками, бесконечные конфликты
между главкомом Сорокиным, крайкомом РКП(б), ЦИК и созданным тогда реввоенсоветом Северо — Кавказской республики, расположившимися в Пятигорске. Удручало нечеткое руководство реввоенсовета Северо — Кавказского (с 11 сентября — Южного) фронта, занятого отражением белоказачьих красновских войск под Царицыном.
Из штаба фронта за один месяц поступило два взаимно исключающих указания: директива от 22 августа об отводе всех северокавказских войск в район Царицына и приказ № 118 от 24 сентября 1918 года об их наступлении на Батайск — Ростов, закреплении на линии обороны Ап- шеронская — Армавир — Невинномысская до Грозного и его нефтяных промыслов. В неблагоприятно сложившихся условиях последняя разумная установка не нашла реализации. В войсках нарастало гЛухое брожение и недовольство. Дисциплина падала, многие приказы не выполнялись.
На одной из небольших станций между Армавиром и Невинномысской после удачной атаки у белых удалось захватить немало трофеев. В вагонах обнаружились сотни комплектов обмундирования, десятки тонн продовольствия, несколько ящиков медикаментов. Тут бы и заняться их учетом военным интендантам, а бойцам продолжать преследование противника. Но не тут-то было. Победители устроили на путях свалку. Тщетно призывали командиры пехотинцев, моряков отойти от вагонов и прекратить растаскивание имущества. Неуправляемый стихийный ажиотаж захватил людей.
Выхватив из кипы шинелей первую попавшуюся, один боец тут же возле вагона сбрасывал изношенную и надевал новую, другой раздевался до белья и торопливо прилаживал на себя диагоналевые брюки и гимнастерку, третий тащил горку консервов, а четвертый — шмат розового сала, тут же на ходу запихивая в рот изрядный кус.
