Вечером Боренко скрытно провел разведгруппу через боевые порядки своей пехоты, а потом вслед за ним разведчики двигались ползком на животе по — пластунски. Спасительная темнота надежно скрывала их от глаз наблюдателей противника, но она же и затрудняла их движение. Старшему приходилось все время следить за компасом и намеченным им ориентиром. Украинский полз за командиром группы, за ним — остальные. Где‑то неподалеку журчал весенний разлив неглубокой горной речки, под косым углом углублявшейся с неприятельской стороны в позиции 39–й дивизии. Ее неумолчный негромкий говорок скрадывал слабый шорох, исходивший от разведгруппы. К полночи удалось миновать передний край турок. Однако разведчики продолжали еще долго продвигаться тем же испытанным пластунским способом, удаляясь в глубь турецкого тыла.
Уже на рассвете взмокший от пота фельдфебель, забравшись в густой кустарник, собрал вокруг себя солдат и вполголоса стал объяснять ход дальнейших действий.
— Разделимся на две группы, — намечал план Боренко. — С одной буду я, с другой — Украинский. Разойдемся на 3–4 версты в стороны, к трактовым дорогам. Там замаскироваться и наблюдать за подходом подкреплений противника. Чего и сколько — засекать как можно точнее.
Боренко прислонился к стволу низкорослого карагача, жестким тоном сказал:
— Завтра вечером соберемся снова здесь. Запоминайте место. Отсюда я поведу вас всех ночью брать «языка» в деревню. Она отсюда недалеко. Сейчас покажу, ползком следуйте за мной.
У опушки он залег, подождал спугников, а потом, когда открылся перед ними вид на деревню, заметил:
— Версты три будет.
Иван со своей подгруппой где ползком, где короткими перебежками, прикрываясь кустарниками и складками местности, к обеду вышел к заданной точке. Перед раз
ведчиками лежала всхолмленная равнина, по краснозему которой вилась профилированная дорога со слабым гравийным покрытием. Забравшись в придорожное углубление с кустами жимолости, разведчики застыли в ожидании. Пока было тихо и пустынно. Лишь к вечеру дорога ожила. По ней на передовую проследовало до батальона аскеров, протащилось более десятка арб со снаряжением и боеприпасами. Ночью разведчиков пробирал холод, они согревались тем, что легонько толкали друг друга, вздремнули поочередно самую малость. Весь следующий день они продолжали наблюдение. На свой счет взяли еще ряд сведений о проходивших подкреплениях неприятеля.
С наступлением темноты Украинский уже по намеченному маршруту пешим ходом, с соблюдением маскировки, привел свою подгруппу к месту встречи. Спустя полчаса благополучно возвратилась и подгруппа фельдфебеля Боренко.
— Ну, как? — спросил он Ивана.
— Все в порядке, кое‑что нарисовали, — ответил он.
— И мы тоже, — довольный результатом, сказал Боренко. — Но это все — семечки. Вот «языка» захватить — тут придется потруднее.
Старшой распределил обязанности: кто снимает часового, кто врывается в дом и вяжет пленного, кто его несет и ведет, кто обеспечивает прикрытие в случае возникновения тревоги и стрельбы.
Разведчикам повезло. В связи с усилением обороны турок на этом участке новыми подкреплениями из их корпусного штаба в прифронтовое селение прибыл немецкий майор — инструктор. Турки отвели ему для постоя глинобитный небольшой домик, покинутый хозяевами. Это определил сам Боренко, уже хорошо понаблюдавший за деревней в бинокль, выдвинувшись на пологую высотку.
В полночный час фельдфебель собрал группу и сказал:
— Пора, ребята.
Окружить дом и снять часового для разведчиков не составило особого труда. А вот когда они ворвались в дом — здесь чуть было не произошла осечка. Здоровенный верзила — денщик, оглушенный прикладом, едва не дотянулся до оружия и не открыл огонь. Его тут же прикончили кинжалом. Офицера сдернули с постели в нижнем белье, и, прихватив со стола его полевую сумку, а из шкафа — саквояж, во всю прыть направились с пленным к линии фрон
та. Украинский предусмотрительно взял офицерскую шинель и уже после удаления от деревни на достаточное расстояние ее принудительно надели на майора, чтобы он не отдал Богу душу от страха и ночного холода.
До боевых порядков турок на передовой разведгруппа с пленным выбралась нормально. Но на второй линии траншей противник ее обнаружил и открыл бешеный огонь. Вот — вот могло сомкнуться кольцо окружения и тогда не только не доставить пленного к своим, но и собственных голов недосчитаться.
— Господин фельдфебель, — торопливо предложил Украинский, — вы возьмите снова подгруппу и прорывайтесь налегке, а я с подгруппой и этим немцем тихонько двинусь по речке. Турки не смаракуют этот наш ход.
