13 января 1919 года, на второй день после вступления в должность командующего, на место обнаружившего полнейшую неспособность Крузе, молодой энергичный Михаил Левандовский, бывший до этого начальником опера- тивно — разведывательного отдела, мучительно обдумывал свой приказ по армии с целью наилучшей диспозиции частей для отпора врагу. Как и в декабре, предпринимались попытки не только закрепиться, но и самим организовать наступление в сторону Кавказская — Тихорецкая.
В приказе значилась и третья стрелковая бригада Павла Лунева. Ей ставилась задача занять оборону на линии гора Верблюд — хутор Ком — Су — селения Русланка и Кан- глы — Кумогорские щелочные источники, в непосредственной близости от станции Минеральные Воды, на пересечении железной дороги.
К тому времени братья Украинские находились у Лунева в бригаде, а точнее — в ее артиллерийской батарее. Отрыв окопы и прикрыв по фронту 10–верстный участок, бойцы с опаской ожидали наступления деникинцев — у стрелков на каждую винтовку приходилось по 5–7 патронов, на одну пушку — 4–5 снарядов.
Украинский обратился к комбригу с просьбой выделить ему грузовой автомобиль для ночной вылазки в тыл деникинцев с тем, чтобы за их счет пополниться боеприпасами. Днем он тщательно изучил, где расположен полевой артсклад белых, как к нему можно подобраться с наименьшим риском. В Минеральных Водах Василий Ачкасов сосредоточил все уцелевшие бронепоезда, поставленные на усиление бригады Лунева. Украинский попросил Ачкасова в момент его ночной вылазки погонять на станции взад — вперед один из бронепоездов с тем, чтобы под маневровый лязг и шум облегчить проникновение разведчиков в тыл противника.
Прихватив с собой небольшую группу бойцов, под камуфляжные маневры на станции, краском лошадьми от — транспортировал автомашину и людей в неприкрытый стык деникинцев за линию их переднего края. Затем дал задание ездовым возвратиться с лошадьми к своим при соблюдении строжайшей осторожности. Копыта коней заранее были примотаны кошмой. В серой ночной мгле справа впереди возвышался пик горы Кинжал, а слева за спиной охотников темной громадой чернела гора Змейка, известные всему Кавказу. Усевшись в кабину рядом с шофером, Украинский дал команду:
— Заводи мотор и поехали по этому проселку.
Никак не предполагая, что у еле — еле дышавших, как
им казалось, на ладан «краснопузых» мог еще остаться какой‑то автомобильный транспорт, белые приняли машину за свою, и она свободно проследовала до артсклада.
— Стой! Кто идет? — окликнул часовой.
— Не идет, а едет, — приоткрыв кабину и стоя на подножке с браунингом в руке, ответил Украинский. — Снаряды со станции привезли…
Часовой замешкался, и тут же подскочившие к нему красноармейцы свалили его с ног, воткнули ему в рот тряпичный кляп и уложили плашмя за углом склада. Напарники часового, ничего не подозревая, спали в караульном помещении.
В лихорадочном темпе луневцы заполнили кузов ящиками со снарядами для трехдюймовок. Нагруженный вровень с бортами автомобиль слегка фыркнул и покатил в обратном направлении.
— Выжимай полный газ, — склонившись к шоферу, приказал Украинский.
Так и влетели пулей бойцы и их командир на свои позиции — возбужденные, с нервами, натянутыми, как струна. Взводный тут же отправился на доклад к комбригу.
— Хоть какая‑то малость боеприпасов будет у наших пушкарей, — сказал Иван. — Иначе без них нам хана.
— Сколько захватили снарядов? — спросил Лунев.
— Где‑то около двухсот.
— Благодарю за отвагу, — растроганно произнес комбриг, обнимая за плечи безудержно храброго разведчика.
Об этой ночной вылазке Лунев при встрече рассказал командарму М. К. Левандовскому. Внимательно выслушав комбрига, тот сказал:
— Давно слежу, как воюет Украинский. Находчив, смел,
умен. Жаль — неподходящая сейчас обстановка для его выдвижения.
Обреченная армия отступала, завершалась ее скорбная одиссея. Ровно год красные бойцы — северокавказцы героически сражались с врагом. Благодаря их мужеству и самопожертвованию Донская армия атамана Краснова и добровольческая армия Деникина не смогли в 1918 году объединить свои силы и сразу же двинуться на Москву.
Чем ближе к февралю, тем дальше в глубь безводных степей удалялись бойцы 11 — й армии от равнин и нагорий Северного Кавказа. Тиф, испанка косили ряды красноармейцев. Для вакцинации и лечения людей не было никаких препаратов и медицинских средств. Свое последнее совещание с командирами частей Левандовский провел в Кизляре 4 февраля. Никакого иного выхода уже не оставалось — он отдал приказ отходить к Астрахани, через бурунные калмыцкие пески, по ледяной стуже. Впереди на 200 верст — ни жилья, ни пищи, ни крова, ни медицинской помощи. Редкие, затерянные в безбрежной полупустыне селеньица не могли приютить массу усталых, больных, раненых людей. Вчерашние герои, сыны революции, наводившие страх на ее врагов, сегодня устилали свой роковой путь сотнями и тысячами мертвецов.
