Саша пытался вырваться из логического тупика и понимал, что первый раз в жизни не знает, как поступить. С одной стороны, если это, правда, и это настоящий царь, то да, может и стоит принести ему присягу. Государственная служба это предполагает. Может, то, что рассказывал отец, и правда. А с другой. Если это ряженый, и через секунду предки начнут хохотать и подтрунивать, как ловко они развели молодых лохов? Зачем? Непонятно. О, и отец пошел читать этот бредокс. Ну, хоть кто-нибудь бы хихикнул, ну, хоть кто-нибудь… Уж тогда бы я… Что я? Тогда я бы разнёс бы их всех своим сарказмом, я бы им показал, как насмехаться… Все серьёзные, как… Как где? Как на принятии присяги? Что же делать? Минуточку, этого же не может быть, потому, что не может быть никогда. Вечного двигателя не существует. Машины времени не существует. Это аксиомы, оспаривать которые не просто неприлично, это небезопасно. Сочтут умалишённым. Что же тут творится? Старичкам надоели компьютерные игры, и они решили сыграть в ролевую игру? Ладно, допустим. Подыграть им, что ли? Что мне стоит? Ничего не стоит. Сделать им приятное? Можно. Хотели бы посмеяться, нас бы с Андрюхой вперёд запустили присягать. А может всё правда? В принципе, никогда не поздно заорать: "А царь-то, не настоящий!" Что они на меня все смотрят? Отец вернулся на своё место. А, мне, что ли, идти уже? Ну, ладно, толкиенисты предпенсионного возраста, на "слабо" меня не возьмёте! И Саша с независимым видом вышел на середину комнаты.
Обилие незнакомых, труднопроизносимых слов, незнакомые обороты речи, превращали чтение текста в сплошные мучения. Однако на запинания никто не отреагировал, никто не засмеялся, не глянул насмешливо. В отместку за моральные терзания, и назло всем, Саша подписался под присягой не своей витиеватой подписью, которой обычно подписывался, а аккуратно вывел свою фамилию печатными буквами. Докажите теперь, что это я писал!
Андрей прочитал присягу почти скороговоркой. "Как же, потренировался, верноподданный, — ревниво подумал Саша, — а что дальше?"
После принятия присяги Андреем, Иванов сложил подписанные присяжные листы в папочку, а император сказал:
— Благодарю, вас, господа, прошу садиться.
— Одну минуту, — Татьяна Петрова сделала шаг вперёд и спросила: — А женщины что, присягу не принимают? Женщин на государственную службу не берут?
Император Всея Руси замялся. И под пристальными взглядами множества вопросительных и любопытных глаз даже слегка покраснел.
— Это не принято, — неуверенно проговорил он, — А вы хотите поступить на службу? В качестве кого?
— Это не важно, — упрямо сказала Татьяна, — главное, чтобы не было препятствий в дальнейшем.
Император оглянулся за поддержкой к Иванову. Тот слегка пожал плечами и вздохнул. Что тут посоветуешь?
— Хорошо, — решился Николай Александрович, — Николай Сергеевич, у нас есть ещё один чистый бланк?
Саша Петров восхитился, про себя, разумеется: "Ай, да, маман! Лихо царя поддела!"
А потом до боли прикусил себе язык. Он что, уже и сам поверил, что перед ним ЦАРЬ?
Татьяна тоже запиналась, но справилась, и поставила маленькую, аккуратную подпись под своим листком.
После того, как последний листок с присягой был уложен Ивановым в папку, император сказал ещё раз:
— Благодарю, вас, господа, прошу садиться, — и сам сел в кресло в углу, лицом ко всем.
Когда все устроились, он продолжил:
