— Несмотря на большевистскую пропаганду, Российская империя не была отсталым государством. Россия шла вровень с развитыми державами мира, но, признаюсь, управление империей было организационно не на высоте. Этим воспользовались определённые силы в некоторых странах и в самой империи. Это я беру на себя. От вас прошу следующее. Каждый должен взять на себя часть той работы, которая позволит империи совершить качественный рывок в развитии. Всё, что найдёте, интернет и абрудар дают такую возможность, документы, описания, инструкции скачивайте, образцы копируйте. Не старайтесь собирать только новое, суперсовременное. Компьютеров там ещё нет. Но в России достаточно светлых голов, чтобы оценить технику тридцатых, пятидесятых годов и развить её дальше. Особую ценность составляют учебники средних школ, программы ВУЗов всех специальностей, учебники и монографии. Только не современные, так сказать, учебники Сороса, а советского периода, по которым вы учились. Времени осталось очень мало, и этим будут заниматься те, кто останется здесь. Копии в девятнадцатый век нужно отправлять немедленно. Чтобы было побольше времени для легализации и адаптации, пока здесь…хм… Первые несколько лет у них будет поддержка отсюда, а потом придётся рассчитывать на свои силы. Думаю, это удобней всего сделать завтра утром, со свежими силами. Я возвращаюсь в Ливадию, вы все отправляетесь во Францию. По легенде, вы – американцы. Паспорта Североамериканских штатов на ваши подлинные имена готовы. Утром 1 октября в Гавре швартуется пароход "Драммонд Касл", рейс из Норфолка. В момент выхода пассажиров проявим вас в одном из коридоров, и вы сойдёте с парохода. Пассажиров на пароходе две с половиной сотни, в суматохе никто из экипажа на вас не обратит внимания. Лучшего момента для натурализации не придумать. Сегодня нужно еще подготовить всем платье, соответствующее времени и багаж. Мы отправляемся в 1 октября 1894 года.
Иванов удивлённо поднял брови: — Простите, ваше императорское величество, разве не в 20 октября?
— Нет, Николай Сергеевич, до кончины нашего любимого папa, мне нужно еще кое-что сделать. Итак, продолжаю. В Гавре вас встретят, чтобы не было проблем с французскими властями. Нашему послу во Франции, барону Моренгейму Артуру Павловичу, я телеграфирую прямо из Ливадии. У наших фельдъегерей стоит аппарат Бодо. Ваша цель прибытия в Российскую империю – личное приглашение императора Александра Александровича. Поэтому в нашем консульстве вам без вопросов засвидетельствуют паспорта, то есть поставят визы. Ваша задача приехать в Москву 21–22 октября, когда станет известно о смерти папa. Поселитесь в апартаментах, самых лучших, разумеется, средства у вас есть. Мы с траурным поездом будем в Москве 30 октября. Вот тогда я и поселю вас в Кремле. Там, под охраной, и развернёте свою лабораторию будущего. Сразу непременно получите российское подданство. Я имею право даровать подданство высочайшим указом. Николай Сергеевич, вы что-то хотите спросить?
— Да, государь, а разве не в Санкт-Петербурге?
— Столица Российской империи будет перенесена в Москву. Кремль перестанет быть проходным двором, я превращу его в режимный объект. В Москве не скучайте, изучайте быт, говор, привыкайте к названием улиц, в театр сходите. В Большом сейчас ремонт, а вот в Малом дают "Орлеанскую деву". Блистает Мария Николаевна Ермолова в роли Жанны Д`Арк. Думаю, не пожалеете.
Итак, если вопросов больше нет, одеваемся и пакуем багаж. Завтра будет не до этого.
— Один вопрос! — Иванов поднял руку, как ученик за партой, — вернее сообщение. Вместо меня поедет моя молодая копия. Под удивлённо-вопросительными взглядами он вышел из комнаты, и через минуту возвратился со Спортсменом.
— Какого ч… — вырвалось у Петрова.
Иванов Спортсмена никому ещё не показывал и его демарш вызвал целую бурю эмоций. Только император знал о нем. Сначала получилась сценка из "Ревизора", затем все загалдели.
Базар прекратил Сидоров, повысив голос: — Я тоже так хочу!!!
Петров, быстро просчитав ситуацию, сказал императору: — Ваше… э… императорское величество, мы берём тайм-аут на сутки. Встретимся завтра утром, — и направился к двери. Остальные Петровы поспешили за ним.
Сидоров сложил в голове, два плюс два, и тоже откланялся со своим семейством.
Когда они остались вдвоём, то есть, втроём, Иванов посмотрел на императора, и виновато развёл руками.
