Брат Силантий глубоко вздохнул, втянув воздух носом, подумал несколько мгновений, и сказал с расстановкой: — Я-то всегда готов помочь, но как обчество скажет, надо спросить.
— Ну, иди, спроси общество, скажи, эти полки нужны завтра утром, — Николай внутренне восхитился. Это ж надо! Просят рупь, предлагаю больше семи, а он: "с обчеством надо посоветоваться"! Молодец!
Силантий вернулся скоро, положил на стол ассигнацию в пятьдесят рублей, высыпал горсть мелочи и заявил: — Обчество согласное, закончим сегодня, только больше чем по два рубля на нос это не по Божески. — Кивнул и вышел из комнаты.
Иванов решил, что завтра утром пойдёт в их монастырь и пожертвует ему денег. Или нет, поставит Богу самую толстую свечку, в руку толщиной. Или нет, сделает и то и другое. А сейчас, наверное, нужно их накормить. Николай включил повторитель и накопировал продуктов. Потом развеял их. Пожалуй, не будут они есть эти суррогаты из XXI века. Вспомнил про друзей в "Яру" и решил заказать блюда из трактира. Потом подумал, что у них какое-нибудь церковное питание и решил спросить Силантия.
Брата Силантия он нашёл на третьем этаже, в одной из больших залов, заваленной досками и стружками.
— Да, — ответил на вопрос Силантий, — трапезу в обители мы уже пропустили. Я уж хотел в ближний трактир гонца посылать, благо копеечка от ваших щедрот имеется.
— А что, сейчас никакого поста нет, всё можно вам есть?
Силантий широко улыбнулся: — Не-ет, нынче никакого поста, слава Богу!
— Ну, так не посылай никого, я сам пошлю. Только без вина, хорошо?
Силантий широко перекрестился: — Упаси Господь!
Иванов спустился к себе и настроил абрудар на "Яр".
Наши друзья сидели за большим столом с какими-то подозрительными личностями и пели "По диким степям Забайкалья". Ещё и раскачивались туда-сюда. На столе возлежал двухметровый осётр, из одного бока которого уже торчали оголённые рёбра. Сидоров стоял во главе стола и дирижировал ребром, выломанным из осетра. Николай покачал головой и полетел на кухню. На большом столе стояли готовые блюда, дожидавшиеся своей очереди отправки в зал. Иванов подивился их размеру. Самое маленькое – полметра в диаметре. Скопировав стол со всеми блюдами, Николай проявил его в коридоре второго этажа.
Аппетитный запах разнёсся по дворцу. Молотки смолкли. Спустившийся с третьего этажа Силантий изумлённо рассматривал всё это великолепие. Посмотреть было на что. Повара знаменитого ресторана держали марку. Если жареный поросёнок, то обязательно пучок петрушки во рту, а вместо глаз – маслины. Если глухарь, то обязательно со всем оперением. Если стерлядь – то ломтики – прозрачные.
Вслед за братом Силантием спустились остальные работники.
— Прошу! — Иванов сделал приглашающий жест, — Кушать подано.
Но никто не сдвинулся с места.
Николай посмотрел на Силантия: — Брат Силантий, в чём проблема? Берите стулья и подсаживайтесь, поросёнок стынет!
Силантий вздохнул и осторожно спросил: — Откуда сие диво, барин?
— Да пока вы наверху плотничали, — Иванов заторопился, уходя от скользкой темы, — пришли вот из трактира и накрыли, садитесь, садитесь, что стоите?
Силантий опять глубоко вздохнул, втянув благоухающий воздух носом, и сказал осторожно:
— Дык, барин, не расплатимся за такую красоту.
Иванов удивился: — А кто говорит, что вы должны расплачиваться? Уже за всё заплачено. Я вас приглашаю, вы мои гости, не стесняйтесь, садитесь и ешьте!
Николай решил подать пример. Он пододвинул стул к столу и оторвал от поросёнка ногу.
Силантий оглядел своих работников и сказал: — Ну, если в гости приглашают, да от чистого сердца, тогда грех отказываться. Пошли руки мыть.
Иванов со стыдом вспомнил, что он-то руки и не помыл. Но встать при всех и пойти мыть руки, когда уже все видели, как он хватался за пищу, не позволила гордость. Пусть все думают, что у него руки были чистые.
Монахи вернулись к столу, вытирая руки невесть откуда взявшимися чистыми тряпицами. Расселись чинно, тут Николай заметил, что на столе кроме блюд, ничего нет. Ни тарелок, ни бокалов. Он метнулся в комнату и принёс стопочку тарелок, вилки, ножи. Потом принёс бокалы. На столе оказалось несколько кувшинов с квасом.
— Ну же, налетай! — Иванов опять ухватил недоеденную ногу.
Однако никто не притронулся к еде, пока не прочли короткую молитву. Только после этого брат Силантий начал разливать из большой фарфоровой кастрюли щи с мясом в подаваемые ему по очереди тарелки.
Видя, как на него бросают любопытные взгляды, Николай поднялся.
— Брат Силантий, я пойду, у меня ещё куча дел. Оставлять ничего не надо, корми людей досыта, ты понял? А то опять скромничать будешь.
Силантий промокнул губы платком и сказал: — Тут нам многовато будет. Дозволь остатнюю толику братьям в обитель снести, коль всё нам ниспослано?
— Давай так договоримся, я завтра приду в вашу обитель и накрою вашим братьям такой же стол. А сейчас кушайте досыта и заканчивайте вашу работу.
Иванов пошёл к себе и настроил абрудар опять на "Яр". Нужно ещё других блюд накопировать, не кормить же одним и тем же.
