— Лебедев-сан, — поприветствовал я его, встав. Я только что по статистике промежуточные тесты прощелкал, надеюсь через пару недель сдать этот тихий ужас. И не факт, что нужные результаты с первого раза сумею показать. Очень уж головоломная фигня оказалась. Поэтому сидел, переваривал слопанное на обеде и попутно слушал надранные обучалки по японскому языку. Оба тортика мы утром всем отделом приговорили. Народ оценил полочку, цветочки на ней и с удовольствием сжевал сладкое. Там и так-то каждому досталось по небольшому кусочку. Хоть пять тортиков приноси разом — все будет мало.
— Иванов-сан, благодаря вашей идее, нам удалось сделать отличную презентацию. Мало того, мы показали полученные новые цифры производительности труда и это благоприятно сказалось на общем мнении об отделе. Я очень надеюсь, что все выпавшие на нашу долю неприятности скоро забудутся. В любом случае — мне пообещали, что перевод на новую позицию будет оформлен раньше.
— Поздравляю вас, Лебедев-сан. Очень рад за вас, вы это заслужили.
— И когда я беседовал с руководством, меня попросили передать вам. Сегодня в шесть часов на десятом этаже будут заниматься стажеры, которых прислали из Японии. Они готовы встретиться с вами. Насколько я понимаю, там запланирована смешанная программа. Физическая подготовка, русский и японский язык.
— Я беседовал с Кимура-сан, она хотела сделать такое предложение.
— Да-да… Значит, в шесть. Еще просили предупредить, что стажеры очень хотят с вами заниматься кендо. Говорят, если вы согласитесь, это автоматически засчитают в качестве общественно-полезного хобби. Что благоприятно скажется на вашем положении внутри дзайбацу.
— … Кендо? Это когда палкой машут?
— Ну, я бы сформулировал чуть иначе. Но общий смысл вы угадали правильно… Значит, каждый рабочий день с шести до семи вечера. Штанга и прочее — это можно перенести на более позднее время.
Офигеть. Я теперь сраный офисный самурай…
Для занятий нам выделили отдельную комнату. Справа от зала на десятом этаже. Оказывается, там тоже раньше стоял длинный стол, куча стульев. Даже проектор под потолком болтался. Раньше. Зато теперь — тут будет еще один специализированный зал. Потому что трем японским обалдуям явно некомильфо с обычными работниками рядом со штангой дрыном размахивать.
Поэтому мебель вытащили, на полы постелили маты, сбоку на подставочках разложили малопонятную мне амуницию, включая длинные бамбуковые палки и сетчатые маски. Плюс огромная пластиковая белоснежная доска с маркерами. Опускающийся экран оставили — его за ниточку можно было туда-сюда двигать, прикольно. Это — для фильмов и обучающих программ. На доске — иероглифы писать или транскрипцию наиболее сложных русских слов. Кроме меня в комнате каждый вечер обязаны были присутствовать двое учителей. Старичок с благообразный бородкой «а-ля Калинин». Зимин-сан. Он должен был впихнуть в трех бедолаг грамматику и основы русского. Который японцы якобы изучали в университете, но говорили намного хуже «моя-твоя-казах-шабашник». И кругленькая хохотушка в джинсовом костюме с торчащими короткими косичками. Бывшая студентка, только что вернувшаяся из Токио. Вишнякова-сан. Учитель японского. Мне их всех представила Кимура, успев между делом заинструктировать, что «молодая леди» очень перспективная девушка из серьезной и богатой семьи, поэтому здесь на стажировке и обижать ее не надо. Хотя язык островных империалистов знает прекрасно, поэтому будет главным переводчиком в сложных ситуациях.
— Моя задача?
— Разговорный русский в первую очередь. И помочь стажерам поддерживать физическую форму.
— В каких рамках?
Позволив себе чуть-чуть усмехнуться, Кимура постаралась максимально вежливо донести до меня все тонкости предстоящих развлечений:
— Наши гости занимаются кендо с рождения. Главное, чтобы вы не пострадали во время тренировок.
— То есть если я их нечаянно стукну, мне за это ничего не будет?
— Если вы сможете их, как говорите, «стукнуть», вам ничего не будет.
И ладушки.
Парни мне в целом понравились. Как я понял — это самые-самые, кто сумел по чужим головам прорваться в лучшую тройку. Из них второй директор филиала будет выбирать умненького и зубастенького для выращивания собственной копии. Насколько это получится — не знаю, но за полчаса мы сумели при помощи двух учителей худо-бедно что-то там родить в качестве «добрый вечер». Затем мне предложили показать, знаю ли я что-либо о фехтовании.
Для того, чтобы все выглядело прилично, самый высокий и здоровый быстро натянул амуницию, попутно напялив и на меня жилет, щитки и яйцеобразный шлем. Посмотрев на палку, я спросил:
— Этим можно тыкать или рубить тоже можно?
— Да. Общая стойка — вот такая. Можем показать основные движения. Хотя, если вы хотите, атакуйте. Будет интересно увидеть, каким стилем вы владеете.
Стилем? Рессора трактора «Беларусь», вот и весь мой стиль. Но — раз японцы хотят, почему не порадовать.
