– Я же сказала: мне нужно на Понт д’Авиньон, – объяснила ей Лиза. – А то застряну здесь насовсем. Сама возвращайся в Сорренто, если хочешь.
Кошка облизала другую лапку и, свернувшись, уснула. Лиза проверила время: прошло две минуты – пора. Она встала и подошла к стоявшим у раковины кружкам со слабо дымящимся, словно уставшим кипятком.
Кубик, закрученный по часовой стрелке, уменьшился наполовину и, перестав таять, лежал на дне, слабо просвечивая кристальными гранями сквозь воду, совсем как утренний лед. Кубик, брошенный сверху, без закручивания, растаял полностью. А кубик, закрученный против часовой стрелки, обтаял лишь с краев, превратившись из квадрата в почти ровный шар. Лиза рассмеялась и повернулась к радио.
В нем что-то щелкнуло, прервав песню на полуслове:
Затем наступила секундная тишина, и тот же голос, ранее просивший Лизу вернуться в Сорренто, сказал:
– Продолжаем программу “По следам театрального фестиваля в Авиньоне”. Своими мыслями об этом важном в европейской культурной жизни событии с нами поделится известный московский режиссер Морис Ханаанов. Морис, расскажите, пожалуйста, нашим радиослушателям, какие фестивальные спектакли вам запомнились в этом году.
Глубокий и сытый – словно наелся сливочного масла – мужской голос прокашлялся и начал:
– Самым памятным спектаклем был, безусловно, мой спектакль-размышление “Блуждающие звезды в Звездном”, рассказывающий о жизни жен наших космонавтов. Спектакль сделан в авангардном документальном формате, весь текст – записи моих интервью с женщинами Звездного городка. Центром спектакля является судьба одной из них – Лизы Одинцовой, которая каждый час посылает эсэмэс своему мужу, улетевшему на космическом корабле. Это реальная история, и большая часть первого акта – около шести часов – составлена из ее текстовых сообщений своему мужу Роману. Я решил интегрировать местную специфику, дать Авиньону и авиньонцам войти в структуру зрелища, и потому финальной сценой спектакля стало приземление корабля союз на знаменитом Авиньонском мосту…
– Это очень интересно, – прервал Ханаанова ведущий. – Мы обязательно вернемся к вашему рассказу после рекламы.
Лиза встряхнула стакан с почти круглым кубиком льда, и радио тут же выключилось. В наступившей тишине еле слышным тоненьким свистом сипело дыхание спящей кошки. “Что ей снится? – подумала Лиза. – Должно быть, котята”. Она налила воду из кухонного крана в формочки для льда и поставила поднос в морозилку. Затем наполнила водой двенадцать маленьких розеток для варенья из старого маминого сервиза и десять подставок для яиц. Все это Лиза тоже засунула в морозилку: она знала, что ей потребуется много льда.
На улице стемнело, и окна многих квартир погасли, когда Лиза закончила эксперименты. Она сидела за кухонным столом, обдумывая результаты. Кошка улеглась у нее на коленях и терлась мохнатым лбом о ладонь, настаивая на ласке.
– Так ты, наверное, и к мужчине своему набивалась, – постаралась строгим тоном сказать Лиза, почесывая кошку за ухом. – Ходишь теперь беременная, а он где? Гордость надо было иметь.
Кошка мурлыкнула, вспомнив о чем-то приятном, связанном с отсутствием женской гордости, и лизнула гладившую ее ладонь узким шершавым языком. “Почему у кошек шершавый язык? – попыталась вспомнить Лиза. – Тоже какой-нибудь закон природы”. Она взяла последний кусочек льда из розетки и, закрутив против часовой стрелки, бросила в стоявшую перед ней на деревянной подставке небольшую кастрюлю с горячей водой, на дне которой прозрачно светились нетающие кристальные кубики. Пока лед падал, Лиза звонко щелкнула пальцами. Кошка снова лизнула ее ладонь, и Лиза улыбнулась: розовый язык был теперь гладким и мягким, словно из гибкого пластика.
“Работает, – лениво подумала Лиза. – Могу все менять”. Она вспомнила, как после многократного повторения окончательно убедилась, что меньше всего лед тает, если закрутить его сантиметрах в двадцати над емкостью с кипятком против часовой стрелки и успеть щелкнуть пальцами до того, как голубоватый, липнущий к коже холодный кубик шлепнется в воду. Нужно было стараться делать как можно меньше брызг – лед должен как бы ввинтиться в дымящийся кипяток и, продолжая крутиться, лечь на дно. Перед тем как кубик коснется воды, необходим был звонкий щелчок пальцами, и в это мгновение – не раньше, не позже – произнести про себя желание. Тогда все исполнялось, причем мгновенно.
