– Разные жизни, – потрескиванье в трубке снова ожило, словно тоже хотело ответить на Лизин вопрос, – разные жизни – это так, придать определенный энергетический вкус. Посолить, поперчить. В зависимости от судьбы души приобретают ту или иную энергетическую конфигурацию. Знаете ли, по вкусу. А на вкус и цвет… – засмеялся Саша. – Помните, говорят: горькая жизнь, сладкая жизнь. – Он вздохнул: – Кто что любит, то в наши судьбы и добавляет.
Оба долго молчали, слушая, как их дыхание соединяется в проводе. У Лизы замерзли ноги, и она начала постукивать одной щиколоткой о другую. “Эти сапоги мне малы, – подумала Лиза, – нужно было брать на размер больше”.
– Что же делать? – спросила она вслух. – Как не дать свою душу? Как вырваться из судьбы? Я пытаюсь обмануть, выбираю себе другие жизни, чтобы убежать от своей, но она меня везде нагоняет. Словно из меня хотят что-то приготовить. По чужому вкусу.
– А вы выберите не жизнь, а судьбу, – посоветовал Саша. – Жизнь – это биография, это про ваши отношения с людьми. А судьба – это про ваши отношения не с людьми.
– Как? – спросила Лиза. – Как самой выбрать судьбу?
Она подождала ответа, но Саша молчал.
– Как самой выбрать судьбу? – повторила Лиза.
– Понимаете, – сказал Саша, – они могут менять наши судьбы, потому что могут менять реальность, кажущуюся здесь незыблемой. Вот и вы выберите что-то незыблемое, что вы сможете изменить. Что-нибудь в законах природы. Да, – его голос вдруг ослаб и стал еле слышен, – измените что-нибудь в законах природы.
– Что же я могу изменить? – спросила Лиза, боясь потерять этот затихающий голос. – Я не знаю законов природы.
Он ничего не ответил, и Лизе стало страшно, что он ее не слышит, ведь она его слышала еле-еле.
– Я не знаю законов природы, – повторила Лиза, стараясь говорить громко, чтобы дать силы Сашиному голосу, помочь ему окрепнуть. Она послушала пустоту в телефоне и добавила: – Мне нужно найти дорогу на мост.
– Интересно, – Саша теперь говорил отчетливо, ясно, словно был совсем близко, прятался прямо в трубке, – интересно, мост. Мост стоит в воде, и вы – февральская, Рыба, водный знак. Попробуйте с водой, – посоветовал Саша. – Попробуйте что-нибудь с водой.
Лиза подождала, скажет ли он что-то еще, но Саша молчал. Ей стало понятно, что больше он ничего не скажет. Она не хотела вешать трубку и оставаться одна. Ей никак не приходило в голову, о чем еще его можно спросить.
– Саша, – сказала наконец Лиза, – а почему вы говорите мне все это бесплатно?
Она надеялась, что он пригласит ее встретиться, чтобы получить деньги. Ей хотелось его увидеть.
– Почему же бесплатно? – удивился Саша. – Мне за вас давно заплатили.
Лифт в подъезде не вызывался: кто-то не закрыл дверь на одном из верхних этажей, и Лизе пришлось идти по лестнице. Она хотела пожаловаться консьержу, но, заглянув в маленькую комнатку через мутное стеклянное окошко в двери, решила его не будить. Все консьержи в их доме были старые – отставные офицеры, и дом тоже был старый, отставной, когда-то выстроенный для большого партийного начальства, быстро и послушно вымершего вскоре после перестройки. Казалось, дом вышел на пенсию и теперь нехотя прирабатывает, притворяясь настоящим домом, а на самом деле просто стоит для вида, занимая место на Кутузовском проспекте.
Лиза поднялась по пустой чистой гулкой лестнице на седьмой этаж и – перед тем как повернуть ключ – прислушалась к тишине за дверью. Ей хотелось, чтобы ее кто-нибудь ждал.
Она повесила плащ, положила сумку на стул в прихожей и села рядом, опираясь на сумку спиной.
Лиза сняла левый сапог и застыла, думая о Сашиных словах: как, что могла она изменить в законах природы?
Единственный закон природы, который Лиза помнила, было нечто обрывочное о гравитации. “Гравитация – это земное притяжение, – думала Лиза. – Мы не можем оторваться от земли”. Она не помнила почему и тем более не знала, как это опровергнуть. “И при чем здесь вода? – вздохнула Лиза. – Притягивает-то земля. Ничего не понимаю. В школе нужно было лучше учиться”. Она попробовала испытать стыд за свое невежество, но у нее не получилось: Лиза легко прощала себе что угодно.
Тонкий протяжный свист вывел ее из внезапного оцепенения, и Лиза мотнула головой, попытавшись от него избавиться, словно тогда узкий, режущий слух звук исчезнет, испугается и пропадет навсегда. Звук не исчез, и Лиза поняла, что это свистит чайник на кухне. “Кто же его поставил, если меня не было дома?” – подумала Лиза, но не успела удивиться. Она побежала на кухню в одном сапоге, переваливаясь на необутую и оттого более короткую ногу. “Каблук сломаю, – решила Лиза. – Ну и пусть”.
