В 18 веке для России настали трудные времена, в 1768 г. грянула война с Турцией.Молодая княжна, рожденная в грехе от французского шпиона, насильно выдана замуж за нелюбимого в обмен на свободу. Она борется за любовь к единственному мужчине всей своей жизни — отважному морскому офицеру, с которым злая судьба разлучает ее вновь и вновь. Она познает все: горечь утраты и безмерное счастье, нищету и несметные богатства, славу и позор, будет блистать при дворе и умирать от голода без гроша за душой. Все ради него, единственного, за любовь за любовь которого не жалко и умереть.С каторжного судна сбежала заключенная, дочь заговорщика, опального графа Арбенина. Совершить дерзкий побег помог отчаянный морской офицер Сергей Соколов, полюбивший преступницу, вопреки чести и убеждениям. Но уже спустя пару недель беглянка сверкает во всей красе, при дворе, об руку с женихом — молодым князем Потоцким. Что это? Брак по любви или очередная тюрьма? Кого любит загадочная красавица? Ведь ее расположения добиваются многие знатные особы при дворе. На фоне дворцовых интриг и заговоров, цветет запретная любовь золотоволосой княгини и молодого морского офицера. Сможет ли он простить коварную изменницу? Сможет ли она быть с тем, кому отдала свое сердце, но не руку.
Тройка вороных коней, запряженных в четырехместную карету, мчалась во весь опор, громыхая массивными колесами по ухабистой лесной дороге. На позолоченных дверцах кареты красовался фамильный герб династии Соколовых.
В карете находился граф Сергей Васильевич Соколов, жена его — Мария Петровна и двое сыновей, двенадцати и пяти лет от роду. Женщина и дети испуганно вжались в сидения, граф же наоборот — замер в неестественной позе, словно каменное изваяние, устремив застывший взгляд на бархатную обшивку кареты.
— Сережа… Они нас догонят, нам не удастся скрыться, слышишь?! Нужно остановиться и бежать в лес! — умоляла графиня мужа, с силой прижимая к себе двоих сыновей.
Мужчина посмотрел на ребятишек, а затем перевел взгляд на жену, — на ее заметно округлившийся под зеленым шелком платья живот.
Он сжал челюсти и нахмурил брови.
— Далеко мы с тобой, Маша, не убежим. Нужно спасать детей! Петруша, тормози! — крикнул он в окошко. — Тормози, я сказал!!
— Тпруууууу!
Карета резко остановилась. Женщина и дети в недоумении смотрели на графа. Но он уже принял решение.
— Глеб! — Мужчина посмотрел на старшего сына. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы все понимать и позаботиться о себе и о брате. Вы должны бежать прямо сейчас и спрятаться в лесу. Ты меня слышишь?
Мальчик испуганно посмотрел на отца и отрицательно покачал головой.
Графиня поддержала мужа и, хотя глаза ее были полны слез, она твердо сказала:
— Глебушка, так надо. Бери Сережу и бегите! Не возвращайтесь сюда, что бы ни случилось! — Она сняла с шеи крестик и сунула мальчику в руки. — Ну же! Бегите! — Заколебалась, привлекла к себе. — Нет, погодите! — Осыпала обоих поцелуями, перекрестила. — Да хранит вас Бог…
Вдалеке послышалось ржание лошадей и конский топот, земля загудела, затряслась. Преследователи неумолимо приближались. Граф вытащил из-за пазухи сверток и протянул старшему сыну.
— Спрячь эти бумаги, и береги их, сын! Береги, как зеницу ока!
Он поцеловал мальчиков в лоб и вытолкнул из кареты. Маленький Сережа заплакал, протянул ручки к рыдающей матери, но старший брат что-то шепнул ему на ухо, и они что есть мочи побежали вглубь леса, где мощные ели своими увесистыми мохнатыми лапами сразу укрыли их от постороннего взгляда.
Мальчики притаились в дупле, у корней старой, почти высохшей ели; Глеб прикрыл вход хвойными ветками и прижал к себе братишку, закрыв его уши ладонями, чтобы тот не слышал душераздирающих криков, доносящихся издалека. Сам он зажмурился и стиснул зубы, втянул голову в плечи и молился о том, чтобы все это поскорее закончилось. Ему казалось, что еще немного, и он проснется после ночного кошмара. Хоть он и был совсем юн, но понимал, что там, на лесной дороге, происходит нечто ужасное, что-то такое, что изменит их обычную жизнь навсегда. Ему стало страшно, мальчик с трудом сдерживался, чтобы не закричать, не забиться в истерике. Брат прижимался к нему всем своим худеньким, дрожащим тельцем и тихонько всхлипывал, но уже не вырывался. Послышалось несколько выстрелов, и птицы испуганно вспорхнули с деревьев. Еще какое-то время слышались голоса, жуткий хохот. Затем раздался топот копыт, но, к счастью, этот звук удалялся и вскоре стих окончательно. Стало тихо, и эта мертвая тишина показалась Глебу еще более зловещей и пугающей. В ушах шумело, сердечко билось так сильно, что стало трудно дышать. Их не искали, страшные люди в черном уехали. Теперь можно выйти из укрытия и вернуться туда, где они оставили родителей.
Глеб посмотрел на младшего братишку:
— Вот видишь — мы хорошо спрятались, и злые люди нас не нашли.
— Я хочу к маме! — захныкал Сережа.
— Я пойду, надо убедиться, что опасности больше нет. А ты сиди тихо и не высовывайся, я очень скоро за тобой вернусь. А потом мы пойдем домой, я обещаю!
Малыш кивнул и обхватил хрупкими ручонками худенькие коленки.
— Только недолго, а то здесь холодно и страшно…
Глеб крадучись вышел к дороге и выглянул из-за дерева. Карета стояла на том же месте, где они ее оставили. Кучер на козлах склонил голову на грудь, казалось, он спит. Мальчик выбежал из укрытия и радостно крикнул:
— Петруша!
Подбежал к старику и тут же застыл на месте, не в силах пошевелиться от ужаса. В груди Петра зияла глубокая рана, по зеленому кафтану сочилась густая, алая кровь, образовав темную лужу, вокруг которой уже роились мухи. Мальчик отшатнулся, бросился к карете — дверцы распахнуты, внутри никого нет. Он оббежал вокруг и тут же заметил отца. Рот ребенка приоткрылся в немом крике, но мальчик не издал ни звука.
