От самки вкусно пахнет. Догнать, исполнить брачный танец, тяпнуть за ухо - так должны поступать здоровые молодые самцы. Но что-то мешает. Этому невозможно противиться. Этот зов сильнее зова плоти. Нужно устранить причину беспокойства. Когда вернётся естественный порядок вещей, вернётся и время для самок....
Головой раздвигая комья земли, заглатывая чернозём, продавливая сквозь себя, переваривая, выделяя густую вонючую слизь и едкий кал, туда, откуда исходит беспокойство. У существа одна цель - сожрать чужаков. В этом естественный порядок вещей...
Когти, клыки, жала, щупальца, рога - всё сгодится, чтобы прогнать людей в логово. Кто не захочет возвращаться, что ж, сам виноват.
Лес спросил: "ты тоже чужой, но ты пришёл ко мне, и я принял тебя. Ты нуждался в помощи, и я помог. Теперь ты - это я. И что мне с тобой делать? А, главное, что будешь делать ты?"
" Мы уходим, - сказал я. - Потерпи немного, мы сейчас уйдём"
Лес заглянул мне в глаза...
* * *
"Смотри в глаза, смотри в глаза" - как же ты надоел! Что я тебе сделал? Хлестать по щекам, это совсем ни в какие ворота! Надо бы глянуть, что за смельчак вздумал измываться надо мной?
Я приоткрыл глаза и увидел Врага! Нестерпимо захотелось вцепиться в него когтями, клыками, жалами, щупальцами. Зажмурившись, я незаметно перевёл дух. Это морок. Немного полежу, и пройдёт. Я справлюсь.
Ураган ярости лесных тварей, обрушившийся на мою бедную голову, отбушевал, и унёсся прочь. Я вернулся к людям.
- Кажется, очухался, - неуверенно сказал Степан, когда я снова открыл глаза. - Ты как?
Откуда мне знать, как? Лежу на кровати. Виски ломит, мышцы стонут, из порезанной ладони сочится кровь. Повязка на груди пропиталась красным. Лоб трещит и пульсирует болью; от души я боднул Сашу. Ох, Саша, я же его... не только боднул... или привиделось? Грудь болит, значит, всё было на самом деле. Погано мне, братцы, ох, и погано. Забыть бы!
- А ты жёсткий боец, - сказал Степан. Я не понял, то ли он меня похвалил, то ли наоборот... - Даже чересчур жёсткий. Кто бы мог подумать!
- Ага, - ответил я. - И со мной не в салочки играли.
- Я видел, - усмехнулся Степан. - Зуб должен был тебя валить. Пару раз - точно. Я бы так и сделал, а он - нет. Потом стало поздно, ты словно взорвался.
Я сел, и тут же руки вцепились в спинку кровати: комната завертелась, а взгляд застлала темнота. Степан попытался уложить меня.
- Не дёргайся, - велел он, - Архип говорит, ничего страшного не случилось. Лёгкое сотрясение, а ещё небольшая кровопотеря и сильное переутомление. Короче, устал ты, парень, отдыхай. Завтра будет лучше.
- Уже прошло, - я снова сел. И в самом деле полегчало. Лишь в ушах еле слышно позванивает, и к горлу подкатывает едкая желчь. - Правда, нормально. И вообще, не в этом дело... нужно уходить, Степан. Драпать со всех ног. Сюда идут твари - не отобьёмся.
- Ну-ка ложись, я позову Архипа!
Во рту пересохло. Облизав шершавым языком сухие губы, я попросил воды. В два глотка я влил в себя мерзкое на вкус, отдающее железом, тёплое пойло. В желудке забулькало. Наверное, сейчас меня вырвет, равнодушно подумал я. Степан молча ждал, а когда я отдышался, спросил:
- Что же нам делать, Олег
Откуда я знаю, что им делать? Здесь должны решать он и Клыков. А я кто?
- Барачники где? - спросил я.
- Ушли.
- И вы уходите, - устало сказал я. - Может, небольшими группами пробьётесь. Идите к Хозяину. Мне ты можешь сказать, где он?
- В Нерлее. Есть там хитрый схрон.
- И вы туда идите. Глядишь, пару дней выгадаете.
- А ты?
- Я? Кому-то надо попасть к эшелону, так? Я, наверное, сумею.
- Понятно. Ты на ноги встать не можешь, а туда же...
- Я говорю, мне надо. Мне Савелий нужен...
- Савелий? Бери. И, раз такое дело, я тоже пойду с вами.
- Зачем? Ты здесь нужнее.
- Здесь нужнее Клыков, - ответил Степан. - Он и без меня разберётся. А я за тобой присмотрю. Хреново ты выглядишь, не дойдёшь, на полпути свалишься. Савка - мужик надёжный, да не больно головастый. И не спорь!
Я и не спорил. Если Степан решил, о чём спорить?
* * *
Сначала ушли разведчики, за ними потянулись остальные. Мрачные, вероятно, тысячу раз пожалевшие, что ввязались в это дело, люди натужно смеялись. Отводя глаза, они говорили скомканные и пустые слова. Мы пойдём к эшелону, а им, служакам и бойцам, дорога в Нерлей, где можно отсидеться. Как бы ни так - даже если вы туда доберётесь, это не значит, что Пасюк оставит вас в покое. И не факт, что там вы укроетесь от зверей.
Нет, парни, по всему выходит, это я вас бросаю. Извините, но у меня дела...
- Я принесу тебе шоколадку, - промямлил я на прощанье. - Помнишь, я обещал.
Катя не ответила, полные слёз глазищи укоряли: "ты не только шоколадку обещал, ты обещал защитить, а сам уходишь". Она молча повернулась и побежала за дружинниками.
- Удачи, - сказал я вдогонку. Моросил нудный дождь.
Ольга задумчиво жевала травинку. Насупившись, она смотрела, как неуверенно, то и дело, спотыкаясь и оскальзываясь, убегает Катюшка.
- Оль, - Степан обнял мою сестру за плечи, - ты поняла, да?