- Длянь железная, ломался всю дологу.
- Я смотрю, весело у вас, - Степан захлопнул дверцу и оперся плечом о броневик. - Ехали мы, ехали. Так бы мимо, по краешку, и проскочили, а тут деревья поперёк дороги навалены, из кустов чуть стрелять в нас не начали! Насилу с этим делом разобрались, сюда подъезжаем - ещё интереснее: зверьё побитое, монстрятина дохлая, дыра в заборе. Такое веселье, и без меня! Нет, ребятки, больше я вас без присмотра не оставлю.
- А Клещ? - растерянно спросил Слега.
- Клещ-то? - ухмыльнулся Партизан. - Клещ, выходи. Народ требует.
- Думали, я вас до эшелона поведу? Вот вам! - вылезая из машины, сказал ехидно Клещ, он вскинул правую руку, а левой ударил по сгибу локтя. - Сначала другана моего Лёшку угробили, а после ко мне припёрлись! Один раз я сводил вас до Ударника, так вы Сычу там кровавую баню устроили, а потом мне угрожали, чтобы, значит, молчал. Решили, что испугаюсь, и дальше на вас пахать буду? Не таков Клещ. Завёл дураков на болотные выселки, и дёру. Одному-то сподручнее через лес ходить, чем со стадом баранов за спиной. Спасибо, что путь мне нарисовали, я с вашей картой до эшелона дошёл, будто по бульвару прогулялся. Думал там смутные времена пересидеть, посмотреть, как дела пойдут, а после уж решать, что делать дальше. А тут Партизан заявился.
- Вот это поворот, - сказал Клыков, а потом, уже громко, чтобы на вышках услышали. - Вы спускайтесь, спускайтесь. Бросайте оружие, и по одному ко мне...
- Эх, - попенял я Степану, - опоздали вы. Такое веселье пропустили...
А сам с детской обидой подумал, что все мои усилия теперь обесценились - парни бы приехали на броневике, и всё без меня и моих зверей порешали. Надо было лишь немного подождать. У меня ещё хватило сил бросить вслед уходящей волчьей стае: "спасибо, братки!", а потом в глазах потемнело и я осел на землю.
* * *
- Сволочи, - Клыков, сжимая кулаки, щерился на Слегу, - сволочи! Я ж вас к стенке... я ж вас голыми руками...
Дружинники уложили на мокрую траву тела казнённых товарищей и бойца, погибшего во время недавнего штурма участка. Ещё четверо - трое граждан и один барачник - разметались на мокрой земле поодаль. Их нашли возле правления, там, у стены они лежали с перерезанными глотками.
- За что? - поинтересовалась Ольга, мрачно глядя, как дружинники бережно, стараясь выбрать место посуше, укладывают тела друзей, и заботливо накрывают покойников отобранной у барачников одеждой.
- Удрать хотели, - хмуро пояснил Слега. - К вам уйти. С оружием. Да словили мы их. Вот, значит, за дезертирство, по законам революционного времени и вздёрнули.
- А этих? - Ольга кивнула на четыре трупа. - Тоже по закону?
- Конечно, - подтвердил барачник, - мы ж не беспредельщики. Эти трое - мародёры, пытались из больницы лекарства украсть. А вон тот, наш, видно, лишнего перебрал. Не знаю, что ему примерещилось, а только начал из автомата палить, чуть Пасюка не пришил. Пулю для таких жалко, а виселица оказалась занята. Вот и...
- Ясно, - мрачно сказал Клыков, - И где же Пасюк? Ещё не сдался? Лично повешу гада. По закону революционного времени! Слега, мы заходили в общежитие. Скоро там начнут умирать. Стариков-то за что?
- Их-то? Они сами почему-то мрут. Тяжёлых из больницы туда перевели, чтобы, значит, место не занимали, а они помирать начали. Мы ж не звери, кого могли, подлечили...
- И много умерло? - спросил я.
- С утра было пятеро, а сейчас и не знаю.
- Понятно, - равнодушно сказал я, сил для переживаний не осталось. - Значит, что делать? Значит, живых надо в больницу, а мёртвых похоронить. Асланяна бы сюда, чтобы копал могилы, глядишь, и понял бы, что натворил. Нет здесь Асланяна, придётся, Слега, тебе. Бери дружков, и вперёд. А к больным ведите врачей. Надо спасать.
- И чего стоим?! Приказов не слышим?! - заорал Степан, вертя в ладони нож. - Слега, чтобы через полчаса все барачники, как на параде, стояли перед участком.
- А потом? - спросил Слега. - Расстреляете?
- Может, и расстреляем, - задумчиво сказал Степан. - А может, и нет, видно будет.
- Степан, - напомнил я, - не забудь, в общежитии нужны врачи. Все, сколько есть.
- А может, подождём? - зашептал Белов. - Кто выживет, тот, значит, выживет, а от остальных всё равно нет толка. Без них и нам легче будет. А, главное, мы не при делах. Асланян виноват, на него и так всё повесят, одним грешком больше, одним меньше, он и не заметит... логично?
- Логично, - признал я. - Только не по-людски. Мы же люди. Пусть жизнь делает из нас зверей, а мы должны, где возможно, оставаться людьми. Я, конечно, наделал много глупостей, но уж это сумел понять. Это же просто... неужели не понимаешь?
Степан посмотрел на Клыкова, тот на Партизана, лесник кивнул и ухмыльнулся:
- Правильный ответ, - сказал он. - Пять баллов.
* * *