Я не переносила его напускной, искусственной любви, которую он надевал на себя, когда я приходила к нему в гости. Он кормил меня бутербродами с вареной колбасой и сладким черным чаем, усаживал меня на диван и чинно спрашивал: «Ну, как твои дела?», боясь даже себе признаться в том, что он меня не любит и никогда не любил, всю жизнь при этом стараясь казаться хорошим отцом.
Ключевое слово здесь – «стараясь казаться». Прошли годы, моей дочери уже десять лет, и она ни разу не видела своего дедушку. Как он сказал: «Мне не интересно». Ему в принципе не интересно, что я жива, теперь он уже ставит под сомнение свое отцовство, и даже не делает радостный голос, когда я звоню раз в несколько лет. И все потому-что я не разделяю его жизненных ценностей, образа жизни и его представления обо мне.
И теперь, каждый раз, когда у меня случается мелкая стычка с дочерью «в вопросе несовпадения взглядов на устройство мира», я задаю себе вопрос: «А принимаю ли Я ее такой, какая она есть? Или же – тоже подгоняю под шаблон собственных представлений?»
Я много думала о своем папе, который свой отцовский вклад решил ограничить одним единственным сперматозоидом. …Всей своей жизнью он учит меня – любимых и родных не выбирают, не оценивают, не меняют на лучших, не перекраивают, и уж, конечно, от них не отказываются. Спасибо тебе, папа. Это бесценный урок.
Тема «мамы» для меня важна и сложна тем, что, несмотря на разность и сложность характеров, взглядов и привычек, она – близкий мне человек, она – мой друг, моя поддержка, моя родная кровь. И, как я уже сказала, мама – мой главный кармический учитель, наравне с отцом.
В практиках совершенствования и духовного роста часто говорится о том, что чужие недостатки – наши недостатки, потому что мы видим лишь то, что есть в нас самих, даже если мы в этом и не признаемся. Так вот всё, что мне в маме не нравилось, есть во мне самой. И перед тем как обсуждать, и тем более – осуждать её слабости и ошибки, мне надо бы поработать со своими. «
Мама показала мне очень много, и хорошего, и плохого. А именно: как не надо быть сильной женщиной. Как презреть условности, уйти от не любимого и жить с любимым. Как лишние эмоции могут стать тебе врагом. Как работа и переживания крадут твое время. Как необходима ласка для детей. Как влияет на нас музыка и книги детства. Как из тысячи незримых мелочей складывается воспитание, в итоге формирующее нас как личность.
В какой бы из квартир мы не жили, у нас всегда было чисто, светло и красиво. Обязательно был большой книжный шкаф, забитый книгами в два ряда, стопка пластинок и ковер. Где мы валялись, слушая «Секрет», все альбомы
Мы переживали разные времена, но я всегда знала, что мама – сильная, мама – главная. Порой даже слишком сильная. Порой я ее ненавидела, как все дети, которым не отвечают любовью на любовь в тот момент, когда они этого требуют, но в целом, у нас были мирные отношения. Так как у меня всегда была своя комната, я естественным образом уединялась и была вполне довольна тем, что меня не трогают. Читала Франсуазу Саган, Вольтера и Жорж Санд. Из книг я узнала, что у замужних женщин бывают любовники, что мир лицемерен, что иногда люди умирают от одиночества, не часто, но все-таки бывает. Я читала про мир, где измены были нормой, а чувства – парадоксом и исключением. – Я удивлялась, но принимала как должное. «Взрослым виднее…». Позже запоем читала Хемингуэя и мечтала о Париже. Сенека, Драйзер, Андре Моруа, Ремарк, Марлен Дитрих (ее великолепная автобиография «Азбука моей жизни»), Пушкин, Ахматова, Северянин, Блок, Вертинский. К прочтению Есенина я подошла сложным путем: для начала прочитала его личную переписку, потом автобиографию Айседоры Дункан, и только потом – его гениальное творчество. Не воспринимала Цветаеву и Лермонтова. Была очарована «Лолитой» Набокова и его злобной «Камера обскура». Была влюблена в очерки К. Чуковского из цикла «Современники» – особенно про А. А. Ахматову. Выкрала из библиотеки, (под пристальным присмотром персонала) редчайшую книгу – «Дневники» (публикация личных записей К. И. Чуковского, прекрасного качества фотографии, глянцевая бумага, роскошный текст).
Лет до пятнадцати мою жизнь заполняли книги, музыка и собственные переживания. И мама, видя мою обособленность, может и старалась как-то приспособить меня к жизни (хотя я этого не помню), но натыкалась на такое ровное отношение «к внешнему», что все попытки были оставлены. На меня можно было влиять лишь исподволь, не вкладывая ничего напоказ.
