Протискиваясь мимо других гостей, решила, что просто хочу побыстрее добраться до своих работ и сфотографировать их для папы. Фонтан, который я видела раньше, теперь служил центральным элементом у входа, а над ним висели золотые гирлянды, свисающие на занавесках, похожих на светлячков. Я приподняла платье, чтобы подняться по лестнице, стараясь не столкнуться ни с кем из других участников торжества.
Когда вошла в бальный зал, у меня отвисла челюсть от открывшегося передо мной великолепия. Я остановилась с широко раскрытыми глазами, переминаясь с ноги на ногу на шпильках, чтобы не поскользнуться на полированном полу. Зал который еще утром был лишь наполовину украшен, теперь превратился в сказку. На блестящем полу отражался свет массивной люстры над головой. Вдоль стен тянулись сложные арки, чередующиеся с мощными белыми мраморными колоннами. Нежная мелодия скрипок дразнила мой слух, перекрывая шум в комнате. История отеля проявилась в этой элегантной выставке, как ни в чем другом, что я когда-либо видела, и на мгновение могла бы поверить, что вернулась в XIX век.
Я как можно деликатнее протиснулась сквозь толпу гостей, направляясь в тихий аукционный зал, расположенный дальше по коридору. Когда добралась туда, в списке заявок рядом с моей работой уже было несколько предложений, но я даже не взглянула на них. Тридцать процентов от суммы продажи пойдет школе, а остальное художник положит себе в карман, но я предположила, что мои предложения будут слишком низкими, чтобы что-то изменить, поэтому я даже не стала их смотреть. На самом деле это было наименьшей из моих забот.
Когда стояла у своей работы, отправляя папе картину на холсте, люди останавливались и спрашивали, не я ли художница, или не могу ли объяснить, какую технику использовала для создания картины «Звездный свет над водой», или сколько времени у меня заняло написание этой работы.
Одна потрясающе красивая женщина средних лет, похожая на миллионершу, остановилась и задержалась на некоторое время, пробегая по картине пронзительным взглядом, казалось, в сотый раз. Ее густые волосы цвета воронова крыла были элегантно заколоты на макушке. Она сверкала драгоценностями, а ее голубое шелковое платье струилось, как вода, когда она шла, напоминая мне море. Наконец, она заговорила, представившись владелицей богатого пляжного клуба и пристани для яхт.
— Я бы хотела, чтобы такое было на одном из моих курортов, — сказала она, и ее нежный, возвышенный тон напомнил мне о том, как драматично говорили кинозвезды 1940-х годов.
— Спасибо. Я польщена. Конечно, вы можете приобрести ее на аукционе, если хотите. — Я улыбнулась.
— Конечно.
Она еще раз внимательно изучила картину и, наконец, спросила меня, где я черпала вдохновение для создания такого произведения. Я не подготовила ответ, но сделала все возможное, чтобы объяснить, что встретила друга, который объяснил мне расположение звезд так, что я не смогла их забыть и хотела запомнить их через картину.
Если бы только все было на самом деле так просто. Если бы только я могла как-то выразить словами, как Полярная звезда на картине олицетворяла путеводный свет, к которому я стремилась, и ту единственную мирную ночь, когда все мои заботы улетучились под звездами вместе с Майло. Маяк был символом надежды, когда все казалось погруженным во тьму, а девушка на пирсе была одинокой фигурой, наблюдавшей за всем этим, молясь, чтобы звезды и маяка было достаточно, чтобы уберечь от гибели, когда ночной прилив сомкнется вокруг нее.
Женщина просто кивнула и пошла дальше, растворившись в толпе. Я почувствовала, что краснею от смущения. Наверное, я выглядела полной идиоткой, пытаясь объяснить ей это. И это оставило неприятный привкус на моем языке. Я больше не чувствовала себя непринужденно, находясь там. У меня внутри все перевернулось, и мне захотелось сбежать, зная, что сейчас есть гораздо более важные дела. Находиться там, особенно в одиночестве, было как-то неправильно.
Я решила покинуть аукционный зал, чтобы в последний раз взглянуть на бальный перед уходом. Все сверкающее очарование не могло скрыть тревоги, переполнявшей меня, когда я стояла там в одиночестве. Бросив последний взгляд на свою картину, направилась обратно в бальный зал.
Проталкиваясь сквозь толпу людей, направилась к двери, но остановилась, когда услышала, как знакомый голос произнес мое имя. Прежде чем набралась смелости оглянуться, меня словно окатили ледяной водой. И вот тогда обернулась и увидела его, стоящего там, среди сверкающей толпы, — Беллами.
26. До победного конца
Он шагнул ко мне. Все вокруг замерло. Я подумала, не проходила ли я мимо него раньше. Но это было невозможно. Как я могла не заметить его, если это было бы так? Он был потрясающе красив в своем темном пиджаке, небрежно накинутом на плечо.
