Об этом разговоре и обо всем, что пережила фройляйн Луиза в Гамбурге и на пути туда, я узнал, как я уже упоминал, значительно позже. На самом деле все было вот как: от нас он утаил, что не только слышал, как убийца спорил с Карлом Конконом, но и видел, как тот крался вниз по лестнице. Мырный стоял в том самом коридорчике, ведущем в погреб. От ужаса он прирос к месту и ничего не сказал ни нам, ни полиции из страха за свою серую жизнь. А теперь вдруг какая-то абсолютно чужая, насквозь промокшая, нелепая тетка наседала на него с угрозами и прямо в лоб сказала ему, что он видел убийцу. Панас Мырный дрожал от ужаса.
— Как он выглядел? — неумолимо расспрашивала фройляйн Луиза. — Я должна это знать. Потому что вполне возможно, что здешний убийца был еще и убийцей моего маленького Карела. Ты будешь говорить, или я иду к полицейским? Как тебе не стыдно, я-то думала, мы друзья!
Это последнее невразумительное замечание охваченный страхом украинец не понял. Он прошептал:
— Он меня заколет, как Конкона, если я выдам его. Вы не можете этого требовать от меня, сударыня.
— И тем не менее я требую! У тебя есть выбор: или ты рассказываешь мне все тут, не сходя с места, или я узнаю это от полиции. Ну так как?
Украинец буквально корчился от мук.
— Ну! — цыкнула на него фройляйн.
— Ну ладно, пожалуйста, — пролепетал он в отчаянии. — Это был высокий мужчина… хорошо одетый… совсем сюда не вписывался… синее пальто… фуражка…
— Как… — возмутилась фройляйн, не сразу увидев, что случилось. Проводник Вильгельм Раймерс схватил ее сумку, оставленную на кресле, и как раз собирался быстро покинуть крошечный холл гостиницы. — Нет! — закричала фройляйн. — Но господин Раймерс! Господин Раймерс! — Украинец набросился сзади на высокого пожилого мужчину и крепко держал его.
— Ах ты, тварь! — закричал он. — Решил стибрить, а? Решил даму обокрасть?
— На помощь! На помощь! — заорал и Раймерс пронзительным голосом. Он был смертельно бледен и словно лишился рассудка. Неожиданно он завыл по-волчьи. Украинец вырвал у него сумку.
— Засранец! Вор! Сволочь! — орал украинец.
Вниз по лестнице прогрохотали шаги. Холл вдруг наполнился людьми в гражданском и в форме. Пожилой господин в непромокаемом плаще с поясом и в сдвинутой на затылок шляпе громко произнес:
— Тихо! — Все затихли. — Что здесь происходит?
— Этот человек хотел скрыться с сумкой этой дамы, с вашего позволения, господин комиссар, — доложил слуга.
Бывшего штандартенфюрера так трясло, что ему пришлось прислониться к стене. Теперь он рыдал так же безутешно, как старик Карл Конкон на втором этаже, в неприбранной комнате.
— Это правда? — обратился комиссар к фройляйн Луизе.
Ее охватил панический страх.
Она не должна вступать в конфликт с полицией!
— Нет… нет, — пролепетала фройляйн Луиза.
— Что значит нет? — возмутился Панас Мырный. — Я же сам это видел. И вы тоже! Вы ведь тоже кричали! — Он протянул комиссару открытую сумку. — Вот пожалуйста, с вашего позволения, господин комиссар, с большими денежками хотел исчезнуть мерзавец!
— Как ваша фамилия? — спросил комиссар.
— Я… я… Раймерс… Вильгельм Раймерс… О Боже, как это ужасно… — Пожилой мужчина, закрыв руками лицо, всхлипывал так, что все его тело содрогалось.
— А ваша? — обратился комиссар к фройляйн.
— Луиза Готтшальк, — испуганно произнесла она. «Что теперь будет? Что теперь будет?» — проносилось у нее в голове.
— А что вы делаете здесь?
Раймерс быстро произнес:
— Я всего лишь сопровождал даму. Она приезжая.
— Откуда?
Фройляйн Луиза молчала.
— Откуда вы приехали, фрау Готтшальк?
— Из Нойроде, — ответила она.
— И что вы ищете здесь?
— Мне здесь вообще ничего не надо, — сказал Раймерс с трусливой юркостью крысы.
— Ну да, только украсть сумку с деньгами, — усмехнулся комиссар.
— Я просто хотел выйти на свежий воздух…
— Прекратите!
— Я ведь пришел только потому, что дама попросила меня сопровождать ее! Я ее уже сопровождал в Сан-Паули!
— Это правда, фрау Готтшальк?
Фройляйн Луиза скорбно кивнула.
— Тогда скажите мне, наконец, что вам тут надо?
Фройляйн Готтшальк затрясла головой.
— Вы не хотите этого сказать?
— Я… я… пожалуйста, господин комиссар, смилуйтесь… Мы исчезнем… Вы никогда нас больше не увидите!
— Э, нет, — произнес комиссар. — Э, нет, фрау Готтшальк. Так дело не пойдет. Здесь произошло убийство, надеюсь, это-то вам известно. Или этого вы тоже не знаете?
— Знаю, господин комиссар, — смиренно произнесла фройляйн Луиза, — это я знаю.
— И поэтому вы здесь?
— Да, поэтому я здесь. — «Больше не имеет смысла, — проносилось у нее в голове. — Ничто больше не имеет смысла».
— Унтер-офицер Лютьенс! — выкрикнул комиссар.
— Так точно! — Молодой человек в униформе с грохотом сбежал с лестницы.
— Возьмите еще одного человека и отвезите этих двоих на Давидсвахе. Я подъеду через полчаса.
— Нет! — жалобно воскликнула фройляйн Луиза. — Не надо в участок!
— Именно в участок, — сказал комиссар. — Там мы спокойно обо всем поговорим. Я уверен, у вас есть что рассказать мне.
