Из дальних лет. Воспоминания. Том третий полностью

Когда вступил на престол государь Александр Николаевич, то назначил Павла Алексеевича генерал-губернатором в Москве. Тучков благодарил, но отказывался тем, что его денежные обстоятельства не позволяют занимать такой важный пост. Государь настоял и положил ему годовой оклад, кажется, в семьдесят пять тысяч. Тучков их проживал честно, и когда он скоропостижно скончался, то вдова его возвратила в казну тысячи три взятого вперед жалованья, несмотря на то что в доме не было ни копейки, чтобы похоронить первое лицо в столице; зато город живо собрал на похороны столько денег, что не только похоронил его блестящим образом, но и поставил памятник на его могиле, а на остальные деньги основал четыре стипендии в Московском университете с именем Тучкова.

— Старший брат Павла Алексеевича, Алексей Алексеевич, мой отец, — говорит Наталья Алексеевна, — был воспитан в школе колонновожатых старика Муравьева^{6}. Там он сблизился с многими из декабристов, больше всех с князем Евгением Оболенским и двумя братьями Муравьевыми-Апостолами. И теперь помнят, что за способные люди выходили из этого высшего в то время образовательного заведения и с каким благородным образом мыслей. Алексей Алексеевич не чувствовал влечения к военной службе и не мог выносить хладнокровно дерзкого обращения с офицерами некоторых генералов из немцев; поэтому служба военная была для него немыслима с его независимым характером и с его понятиями о личном достоинстве.

Во время восстания в Петербурге 14 декабря Алексей Алексеевич находился на службе в Москве, но так как он принадлежал к Северному обществу, то был арестован и отвезен в Петербург, где содержался три месяца в генеральном штабе^{7}. Бывали допросы, очные ставки, старались их сбивать, восстановлять друг против друга; но они не верили, при свидании бросались друг другу в объятия и оставались братьями.

Когда Алексей Алексеевич был выпущен из-под ареста, то вышел в отставку и уехал в Яхонтово[31]. Продолжать службу он находил невозможным, несмотря на огорчение своего отца о том, что его умный Алексей один из всех Тучковых не будет генералом. Так он и остался поручиком генерального штаба до конца жизни.

Вскоре после ареста Алексей Алексеевич изъявил желание заняться хозяйством в их пензенском имении Яхонтове и жениться.

Родители его находили, что жениться ему еще рано, и отправили его путешествовать за границу. Возвратившись из чужих краев, он скоро женился на Наталье Аполлоновне Жемчужниковой.

В 1827 году у них родилось то роковое дитя, которое должно было наделать столько горя отцу, его другу и себе. Дитя это было радостно встречено всей семьей, — это была я, — говорит Наталья Алексеевна, меньшая дочь Алексея Алексеевича Тучкова. — Меня назвали в честь моей матери Натальей.

Дружба Тучкова с несчастными друзьями его молодости не охладела от разлуки, она отразилась даже на детях его: когда мы с сестрой в детстве и молодости встречались с уцелевшими и возвратившимися декабристами, то они добродушно, радостно жали нам руки и говорили с светлой улыбкой: «Это дети Алексея Алексеевича». Мы чувствовали, что нас любят, нами интересуются, и нам, деревенским дикаркам, было хорошо и легко с ними.

Однажды, ехавши в Москву, мы всей семьей заехали к одному возвращенному из ссылки полковнику Нарышкину^{8}. Его имение Высокое находилось в шести верстах от Тулы; там собралось несколько возвращенных по случаю празднования дня рождения хозяина дома. Его добрая, милая жена радостно принимала друзей мужа. Дом их был как дворец — в нем легко было заплутаться; кругом великолепный парк, который, по случаю праздника, был иллюминован; много наехало гостей из города, много простого народа толпилось в парке; хозяин добродушно посылал всем угощение.

Поздно вечером, когда все утихло, он сел к роялю и играл, а жена его пела, большею частию французские романсы, сочиненные в далеком изгнании. Мы прожили три чудные дня в Высоком. Эти дни навсегда остались в нашей памяти.

В деревне отец построил сахарный завод, занимался им со страстью, делал все применения, виденные им за границей.