14 июня 1877 года. № 76, Rue d'Alsas, Paris. Милая Натали.
Бедный наш Ага умер третьего дня, во вторник 12 июня, в три часа днем. Я поехала к нему после получения депеши от Мери; Габриель меня довез. Мы приехали в Greenwich в пятницу, рано поутру. Мы нашли большую перемену в Ага, он очень похудел, борода совсем побелела. Меня он узнал, то есть на вопрос мой: «Узнаешь меня, Ага?» — по-английски отвечал: «Yes»[23], и опять заснул. Попозже Габриель его спросил: «Me reconnaissez-vous? Je suis Monod»[24]. Он ответил, как и мне, по-английски: «Monod is not here for the present»[25] — значит, он его совсем не узнал. Чернецкая пришла, спросила, как он себя чувствует: «Better, thank you, since I sent for Tata»[26], — и опять заснул; он с трудом на минуту открывал глаза, потом сейчас же опять засыпал. Габриель никак не мог остаться и в тот же день вернулся в Париж.
В субботу сон был еще тяжелее. Ага сам по себе глаз уже не открывал, а только когда его очень громко звали. Он раз как будто узнал меня, потому что обратился ко мне и по-русски сказал: «Твой отец, — твой отец написал брошюрку после письма».
После этого он все слабел, слабел и во вторник совсем перестал дышать в три часа, — лицо его побледнело и сделалось удивительно красивым, он как будто помолодел и, несмотря на белую бороду, никто бы не дал ему больше тридцати пяти — сорока лет. Удивительная перемена.
Больше я не могла остаться в этой среде и в тот же вечер уехала из Greenwieh'a, спала у Чернецкой и рано поутру вчера взяла поезд в Париж. Место я сама выбрала на кладбище Sbouter's Hill Cemetery — гора и свободный, хороший вид на все стороны.
Бедный Ага, хорошо, что он больше не приходил в себя, — судя по словам Мери, ему жить еще очень хотелось.
Если ты можешь решиться ответить мне и рассказать что-нибудь о себе, о твоих, я буду тебе очень благодарна. У нас и у Саши все по-старому. Целую тебя, Наталью Аполлоновну и Алексея Алексеевича.
Ольга и Габриель тебе кланяются.
Вы желали, чтобы я сообщила вам[27]{1}, милая Татьяна Петровна, что знаю о семействе Тучковых; исполняю ваше желание тем охотнее, что люблю вспоминать о семействе моего деда Алексея Алексеевича, сына Алексея Васильевича Тучкова и жены его Елены Яковлевны, урожденной Казариновой, которая внезапно ослепла при грозной вести о сыновьях.
У Алексея Васильевича и Елены Яковлевны было пять сыновей: Алексей, Николай, Сергей, Павел, Александр.
Жена его Маргарита Михайловна, урожденная Нарышкина, глубоко любившая мужа, в день Бородина с годовалым сыном своим Николаем[28] находилась в двух верстах от поля сражения.
Спустя несколько лет Маргарита Михайловна, убитая горем, просила императора Александра Павловича разрешить ей построить церковь на месте, где пал ее муж.
