Заслуги Филиппа Феодосьевича были оценены высшим командованием: в начале ноября 1941 г. на его петлицах вместо ромбов появились звезды генерал-майора. Получил он и новое назначение — заместителем командующего 61-й армией. Эта армия прибыла на фронт под Москву из резерва Ставки и еще не имела боевого опыта. Этот «недостаток» был устранен, когда под Москвой в начале декабря 1941 г. началось контрнаступление. Входе этой операции войска 61-й армии с тяжелыми боями продвинулись вперед почти на 300 км, освободив десятки населенных пунктов и выйдя к Оке южнее Бе-лева. В своем дневнике Ф.Ф. Жмаченко записал: «Находясь в передовых наступающих частях, я заботился об организации четкого взаимодействия между ними, учил других и сам учился воевать в условиях морозной, снежной зимы. Быстрое продвижение войск 61-й, а также соседней 3-й армии способствовало успеху наступления войск Западного фронта под Тулой и на Калужском направлении».
Вскоре Ф.Ф. Жмаченко получил назначение заместителем командующего 40-й армией. Летом 1942 г. эта армия вела упорные бои с немцами на воронежской земле, в излучине Дона. Армией в то время командовал генерал-лейтенант артиллерии М.А. Парсегов. Она входила в состав Брянского фронта (командующий генерал-лейтенант Ф.И. Голиков).
Дадим краткую справку об обстановке, сложившейся в том районе весной и летом 1942 г. Согласно указаниям Ставки ВГКот 24 мая 1942 г., войска Брянского фронта переходили к обороне. Фронт должен был обороняться в 320-километровой полосе от Белева до верхнего течения реки Сейм, прикрывая правым крылом тульско-московское направление, а левым — воронежское. В его состав, помимо 40-й, входили еще три армии — 3-я, 13-я и 48-я, а также 1-й и 16-й танковые корпуса, 8-й кавалерийский корпус.
Все четыре армии фронта располагались в его первом эшелоне. Основные усилия командующий фронтом Ф.И. Голиков сосредоточил в центре в полосе 48-й и 13-й армий. Как показали дальнейшие события, группировка Брянского фронта не отвечала условиям сложившейся обстановки. Голиков и его штаб (начальник штаба генерал-майор М.И. Казаков) ошибочно считали более важным орловское направление, где они и сосредоточили основные силы. Угроза наступления противника против левого крыла фронта на курско-воронежском направлении недооценивалась. Оборонявшаяся на этом направлении 40-я армия занимала фронт 110 км и имела оперативную плотность около 16 км на стрелковую дивизию.
Сложившаяся обстановка требовала от командования фронтом и 40-й армии создания оборонительной группировки и возведения оборонительных сооружений. Однако этого сделано не было: стрелковые дивизии первого эшелона армии располагались почти равномерно; второй эшелон (одна стрелковая дивизия и две стрелковые бригады) находился в 40— 60 км от переднего края; оборонительные рубежи не были подготовлены ни в тактической, ни в оперативной глубине; артиллерийско-противотанковые резервы и противотанковые районы не создавались вовсе. Одним словом, состояние обороны 40-й армии не отвечало требованиям жесткой обороны. В этом есть вина не только командования 40-й армии (Парсе-гов, Жмаченко, Казаков), но и фронта. Дело в том, что сначала Ф.И. Голиков (23 июня) дал указания войскам 13-й и 40-й армий по организации обороны, но затем, через трое суток, не веря в реальность наступления немцев, отказался от этого решения и сориентировал командармов на подготовку к наступлению.
Разведка фронта и армии своевременно не вскрыла подготовки противника к наступлению. А между тем к 26— 28 июня 1942 г. немецкое командование заканчивало сосредоточение своих войск к наступательным боям, создав значительное превосходство в живой силе и технике на избранных направлениях. Например, против 13-й и 40-й армий (это тринадцать стрелковых дивизий на фронте 180 км) противник сосредоточил армейскую группу, имевшую двадцать одну дивизию. На направлении главного удара (стык 40-й и 13-й армий) это превосходство было еще более значительным.
На рассвете 28 июня 1942 г. на стыке 13-й и 40-й армий немцы провели разведку боем. Все эти атаки были отбиты. Затем началась артиллерийская и авиационная подготовка. Немецкая авиация группами по 30—50 самолетов наносила удары по позициям 121-й и 160-й стрелковых дивизий, находившихся на правом фланге армии, а также по армейским тылам и резервам. Потом в наступление пошли пехотные и танковые части. К исходу 28 июня оборона войск Брянского фронта на стыке 13-й и 40-й армий была прорвана. Немецкие танки продвинулись на 8—12 км в глубину советских войск в направлении на Касторную.
А ведь ничего, казалось бы, не предвещало такого развития событий. К тому же командующий 40-й армией генерал-артиллерист М.А. Парсегов заверил командование фронта, что в полосе его армии все надежно прикрыто. Из воспоминаний генерала армии М.И. Казакова: «Командарм-40 Парсегов — человек увлекающийся и потому не особенно расчетливый, порою вызывал у нас серьезное беспокойство. Мне и сейчас помнится один разговор с командующим фронтом.
— Как оцениваете свою оборону? — спросил Ф.И. Голиков.
