По свидетельству Ф.Т. Ковалева, генерал Туржанский восхвалял немецкую военную технику. Действительно, попробовал бы кто утверждать обратное!.. В своем последнем слове А.А. Туржанский со всей ответственностью заявил, что во всех его словах не было никакого антисоветского умысла, «это были слова горечи и обиды».
Военная коллегия не прислушалась к доводам подсудимого и приговорила его «за проведение антисоветской агитации» к лишению свободы сроком на двенадцать лет.
После смерти И.В. Сталина и ареста Л.П. Берии появилась возможность реабилитации А.А. Туржанского и возвращения ему свободы. Вопрос о реабилитации арестованных генералов и адмиралов, их освобождения (разумеется, оставшихся в живых) из заключения обсуждался на уровне Президиума ЦК КПСС, который обязал Военную коллегию Верховного Суда СССР пересмотреть дела по обвинению этих лиц (в постановлении они названы пофамильно). И не просто пересмотреть, а прекратить эти дела и полностью реабилитировать подследственных и заключенных. Была в этом списке и фамилия А.А. Туржанского. По заключению Главной военной прокуратуры Военная коллегия своим определением от 27 июля 1953 г. приговор, вынесенный ему, отменила, а дело о нем прекратила.
После восстановления в кадрах РККА и в генеральском звании А.А. Туржанский в ноябре 1955 г. был уволен в отставку (по болезни). Умер он в Москве 2 июля 1982 г.
После освобождения из тюрьмы К.К. Рокоссовскому врачи порекомендовали подлечиться и отдохнуть, и он вместе с семьей поехал в санаторий в Сочи. По возвращении в Москву Константина Константиновича принял С.К. Тимошенко, только что назначенный вместо К.Е. Ворошилова наркомом обороны СССР. С Семеном Константиновичем Тимошенко у Рокоссовского были теплые и сердечные отношения — они были сослуживцами по 3-му кавалерийскому корпусу Белорусского военного округа, где первый был командиром корпуса, а второй возглавлял в нем 7-ю Самарскую кавдивизию.
«Семен Константинович предложил мне снова вступить в командование 5-м кавалерийским корпусом (в этой должности я служил еще в 1936—1937 годах). Корпус переводился на Украину, был еще в пути, и нарком пока направил меня в распоряжение командующего Киевским военным округом. Я должен был помочь в проверке войск, отправлявшихся в освободительный поход в Бессарабию. В моем присутствии нарком позвонил об этом по телефону в Киев генералу армии Т.К. Жукову.
Я был включен в группу генералов, работавших под руководством командующего округом. Мы все время проводили в частях. Поручения генерала Жукова были интересны и позволили мне уяснить сильные и слабые стороны наших войск. Но недолго нам пришлось вместе с ним работать на Украине: Георгий Константинович уехал в Москву начальником Генерального штаба, а я, вернувшись из Бессарабии, вступил в командование корпусом.
Опыт, приобретенный в дни освободительного похода, был очень полезен. Мы, командиры, старались опираться на него, организуя боевую подготовку войск.
Конец сорокового года ознаменовался для меня новым назначением. Я стал командиром 9-го механизированного корпуса, который еще предстояло сформировать. Это было полной неожиданностью. Ведь я провел в коннице двадцать семь лет. Начал службу в 5-м Каргопольском драгунском полку старой русской армии в августе 1914 года. Пробыл в кавалерии всю Первую мировую войну. После октября 1917 года — опять в коннице, в рядах Красной Армии.
Словом, я сроднился с этим родом войск, полюбил его. Здесь получил хорошую школу — и в боях, и в мирное время. Здесь поднимался со ступеньки на ступеньку от командира эскадрона до командира корпуса. Работал уверенно, чему способствовало то, что хорошо понимал своеобразный характер командиров-кавалеристов.
Переход на службу в новый род войск, естественно вызывал опасение: справлюсь ли с задачами комкора в механизированных войсках? Но воодушевляли оказанное доверие и давно зародившаяся заинтересованность бронетанковыми соединениями, перед которыми открывались богатые перспективы! Все вместе взятое придало мне бодрости, и, следуя пословице, что «не боги горшки лепят», я со всей энергией приступил к новому делу, понимая, что формировать корпус придется форсированными темпами» [103].
