Зрителям известной киноэпопеи о Великой Отечественной войне «Освобождение» запомнилась сцена обсуждения в Ставке замысла операции по освобождению Белоруссии «Багратион», когда Верховный Главнокомандующий дважды просил генерала армии К.К. Рокоссовского «хорошо подумать», а затем уже предлагать свой вариант операции. Дело в том, что командующий 1-м Белорусским фронтом и его штаб в отличие от предыдущих операций, когда наносился один основной удар и другой (или несколько) вспомогательный, предложили нанесение в Белоруссии двух одинаковых, равных по значению ударов. Это была новинка в военной практике последних лет.
Из воспоминаний К.К. Рокоссовского: «Мы готовились к боям тщательно. Составлению плана предшествовала большая работа на местности, в особенности на переднем крае. Приходилось в буквальном смысле слова ползать на животе. Изучение местности и состояние вражеской обороны убедило в том, что на правом крыле фронта целесообразно нанести два удара с разных участков: один — силами 3-й и 48-й армий из района Рогачева на Бобруйск, Осиповичи, другой — силами 65-й и 28-й армий из района нижнее течение Березины, Оза-ричи в общем направлении на Слуцк. Причем оба удара должны быть главными. Это шло вразрез с установившимся взглядом, согласно которому при наступлении наносится один главный удар, для чего и сосредоточиваются основные силы и средства. Принимая несколько необычное решение, мы шли на известное распыление сил, но в болотах Полесья другого выхода, а вернее сказать — другого пути к успеху операции у нас не было.
Дело в том, что местность на направлении Рогачев, Бобруйск позволяла сосредоточивать там в начале наступления силы только 3-й армии и лишь частично 48-й. Если этой группировке не помочь ударом на другом участке, противник мог бы не допустить здесь прорыва его обороны, у него осталась бы возможность перебросить сюда силы с не атакованных нами рубежей. Два же главных удара решали все проблемы: в сражение одновременно вводилась основная группировка войск правого крыла фронта, что было недостижимо на одном участке из-за его сравнительной ограниченности; противник терял реальные возможности маневра; успех, достигнутый пусть даже сначала на одном из этих участков, ставил немецкие войска в тяжелое положение, а нашему фронту обеспечивал энергичное развитие наступления.
Окончательно план наступления отрабатывался в Ставке 22 и 23 мая. Наши соображения о наступлении войск левого крыла фронта на люблинском направлении были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого “продумывания” приходилось с новой силой отстаивать свое решение. Убедившись, что я твердо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.
— Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха.
Вся операция получила условное название “Багратион”...» [135]
Согласно плану этой операции, войскам четырех фронтов (1-й Прибалтийский — командующий И.Х. Баграмян, 3-й Белорусский — командующий И.Д. Черняховский, 2-й Белорусский — командующий И.Е. Петров, 1-й Белорусский — командующий К.К. Рокоссовский) предстояло выполнить целый ряд задач: ликвидировать выступ противника в районе Витебск, Бобруйск, Минск; разгромить крупную группировку гитлеровцев «Центр»; освободить Белоруссию; начать освобождение Польши, после чего перенести военные действия на территорию фашистской Германии. Исключительно важное значение имело взаимодействие между фронтами, особенно между 1-ми 3-м Белорусскими фронтами, потому что именно войска этих фронтов должны были, продвинувшись на запад, сомкнуть свои фланги западнее Минска.
С началом Белорусской наступательной операции, где приходилось действовать на трудно проходимой болотистой местности, войска 1-го Белорусского фронта в первый же день прорвали сильно укрепленную оборону противника, в течение пяти суток окружили и уничтожили в районе Бобруйска более шести германских дивизий и продвинулись на глубину до 110 км со средним темпом наступления до 20—25 км в сутки. Даже сдержанный, не склонный выражать свои эмоции Верховный Главнокомандующий не удержался от похвалы К.К. Рокоссовского: «Какой молодец!.. Настоял и добился своего...» Еще до окончания этой операции, так сказать, досрочно, Константин Константинович был удостоен высшего на тот момент воинского звания «Маршал Советского Союза» (29 июля 1944 г.).
