Из индийской корзины полностью

Бхакти не провозглашает уход от мира, но истовому бхакту не удается жить в миру и ладить с ним: всеобъемлющая любовь к богу толкает к крайностям или по крайней мере к пренебрежению условностями и обязанностями. Полностью посвящая себя Шиве, отказывается от привлекательной внешности Кареиккал Аммеияр; тоскующая по Кришне Мира убегает из дома (Подружка! Сегодня Владыка смиренных женился на мне — во сне./В свадебном шествии боги шли с роднею моей наравне — во сне. / Обряды свершились, он за руку взял меня в тишине — во сне. /Прошлых рождений моих плоды воплотились в пришедшем дне — во сне. / Невиданное блаженство даровано было жене — во сне. /Подружка! Сегодня Владыка смиренных женился на мне — во сне[12]); в знак полной самоотдачи Шиве Лалдэд не носит одежды (Наставленье дал мне гуру, лишь одно — на времена. / «Внутрь души войди, — сказал он, — и познаешь все сполна». /Это слово душу Даллы пробудило ото сна, /С той поры она танцует, круглый год обнажена[13]); Кабир сам провожает свою жену к бакалейщику, чтобы та расплатилась телом за взятую в долг еду для гостей — приверженцев бога Рамы; Цокха Мела приходит в ужас от грядущих родов жены, опасаясь, что это нарушит его ежедневный диалог с богом, покидает дом и возвращается только через несколько месяцев; в экстазе песнопений Гора Кумбхар втаптывает в глиняное месиво своего малолетнего сына; Рамдас спасается бегством в ту самую минуту, когда он должен стать мужем.

Генезис бхакти логичнее всего конструировать как постепенное смешение идеологии «высокого» индуизма конца прошлой — начала нынешней эры (называемого обычно брахманизмом — системой религиозных взглядов и обрядности жреческого слоя — брахманов, отраженной в классе текстов под названием «брахманы») с практикой региональных локальных культов, сосредоточенных вокруг «своего» объекта поклонения, при наделении местного объекта чертами и мифологией общеиндусского бога. Таким образом в сферу воздействия «нормативного» индуизма оказывались включенными не только местные божества со своими особыми функциями и антуражем, но и их адепты (как один из примеров — пастушеские или лесные племена, воспринимавшие контакт с божеством через сексуальный союз мужчины и женщины). Именно об этом напоминает сине-черный цвет излюбленного Кришны, его тесная связь со стадами коров и эротическое почитание его как «божественного любовника», способного привести в экстатическое состояние 16 тыс. пастушек одновременно (Наедине поиграть с ним одна пожелала, других избегая./Кришну влечет она в лес; в тростниках с ним, однако, таится другая[14] — Джаядева[15]). О том же свидетельствует и ритуал изготовления деревянного изображения Джаганнатха — Владыки мира из храма в городе Пури (Орисса): поиски сакрального дерева в лесной чашобе и в наши дни осуществляют потомки проживавших здесь лесных племен.

Формирование бхакти не только расширяло пространственную протяженность индуизма, но и содействовало становлению индуизма в том виде, как он существует сегодня. Подключение широких аборигенных слоев обеспечило победу индуизма в противоборстве с конкурирующими буддизмом и джайнизмом — религиозными системами, возникшими как ереси изнутри индуизма и отрицавшими ряд ключевых концепций последнего; одновременно с этим бхакти впитало в себя некоторые из притягательных идей буддизма и джайнизма — равнодушие к ведийскому канону и кастовой системе, усвоение философии ненасилия (ахимсы) и пр.