Каждый четверг, около полудня, Кунсайт обязан сидеть в кафе и пить кофе, который он терпеть не может
Кунсайт всегда ненавидел кофе, ведь он горький и от него желтеют зубы. Ему претил кофеин в крови, он всегда отдавал предпочтение более здоровому образу жизни.
К сожалению, в кафе, которое он посещал каждый четверг, не предлагали ничего иного, но он просто не мог не приходить туда и не садиться за столик у окна. Когда часы показывали полдень, он непременно оказывался здесь и усердно делал вид, что кофе ему очень даже нравится, потому что каждый четверг, когда стрелки часов указывали на двеннадцать, приходила она.
Девочка с золотыми локонами, что сияют ярче, чем само солнце.
Каждый четверг, около полудня, девушка приходит в маленький игровой центр, чтобы пропустить с подругами пару-другую молочных коктейлей и вдоволь посмеяться. Кунсайт просто не мог находиться где-либо еще в такие моменты и не смотреть на нее. Он не смел приблизиться к девушке — она не знала о его предательстве, зато он не мог забыть. Она заслуживала большего, чем быть с ним, и не имеет значения, что они испытывали друг к другу тысячу лет назад.
Он не мог быть с ней в этой жизни, но находиться вдали от нее было выше его сил. Он проявлял слабость и презирал себя за это. Будь он сильнее, он давно бы уехал из страны: в этой жизни она точно в нем не нуждалась, оставаясь такой же сильной, как и раньше. Возможно, даже сильнее, учитывая ту свободу, которой судьба наградила Венеру и ее сестер в этой жизни.
Когда-нибудь он соберется с духом покинуть это место навсегда, но до тех пор он будет пить горький кофе и смотреть в окно игрового центра напротив, где она радостно смеется, пока другие девушки кидают в нее картофелем фри.
Ему необычайно отрадно было видеть ее столь свободной и яркой — она, наконец, обрела возможность быть самой собой. В прошлой жизни ей приходилось скрывать истинную себя от других, и лишь единицам выпадала честь видеть ту глупую девчонку за маской бесстрашной воительницы. Даже ему самому, тогда, тысячу лет назад, удалось увидеть ее всего пару раз, но именно этими моментами он дорожил превыше всего.
Глубокими бессонными ночами, когда он не мог сомкнуть глаз из-за настигающих его кошмаров, он думал о ее смеющимся озорном лице и звонком смехе, недостойном приличной дамы, из-за которого он однажды даже посчитал ее сумасшедшей. Он улыбнулся самому себе, вспоминая свое презрение к ней в самом начале их знакомства. Как же было глупо с его стороны не заметить, что уже тогда она ему понравилась.
Глупой девчонке больше не требовалось прятаться — теперь ей дозволено смеяться в открытую, чем она и пользовалась, причем довольно часто.
Именно поэтому он всегда будет держаться на почтительном расстоянии от нее — он не посмеет истязать ее сердце мучительными воспоминаниями давно прошедших лет.
Он допил кофе, оставил на столике чаевые и покинул кафе. Однажды, он знал наверняка, он сможет оставить ее навсегда, счастливой, как никогда.
— Мина, он еще там? — спросила подругу блондинка с двумя хвостиками.
— Только что ушел, — ответила она печально.
— Что за идиот! Все это время думать, что ты и понятия о нем не имеешь. Ты умеешь выбирать мужиков, Минс.
Иногда Рэй немного не хватало чувства такта.
— Рэй! Минако, не слушай ее. Я уверена, его воспоминания просто еще не вернулись.
— Я не уверена, Мако. По моим данным, его энергия полностью соответствует нашей. Его воспоминания восстановлены, конечно, возможно, не полностью, но он помнит не меньше, чем мы с вами, — Ами, не изменяющая своей аналитической натуре, из недели в неделю сканировала блондина с помощью карманного компьютера (не столько ради подруги, сколько ради научного интереса).
— Тогда я не понимаю! Если он все помнит, почему до сих пор не подошел? — Усаги недовольно тряхнула своими хвостиками.
— Оданго, это же ведь очевидно!
— А, ну-ка, повтори, Рэй!
— Оданго! Оданго! Одан…
— Перестаньте вы, обе! — вскричала Макото.
— Ай! Уса, отпусти!
— Нет! Возьми свои слова назад!
— Ох, девочки, пожалуйста. Вы привлекаете слишком много внимания!
— Ами, прекрати делать вид, что ты не сидишь за этим столом, и вытащи уже пальцы Усы из волос Рэй! — Макото, будучи вдавленной в самый угол дивана двумя борющимися девушками, начала терять терпение.
— Возьми свои слова назад!
— Глупая блондинка, отпусти!
— Ай!
— Ой!
— Так, сядьте смирно, или при первой удачной возможности я вас обеих заморожу.
— Черт, Ами!
— Не ругайся, Мако.
— Мина, не смейся! Это не смешно! Ты же знаешь, я ненавижу, когда меня так называют!
— Ох, Уса, прости! Но вы бы видели ваши лица! — Минако, из-за смеха, с трудом выдавливала из себя каждое слово.
— Ну и ладно. Но, раз ты смеешься, значит, тебе лучше.
— Ох, у нас все будет хорошо, не волнуйся, Усаги, — попыталась она убедить подругу.
— Я просто очень хочу, чтобы он заговорил с тобой! Я не понимаю, почему он до сих пор этого не сделал.
— Как я говорила до этого, Одааа. Усаги, это очевидно: он страдает из-за своей вины.
— Страдает из-за своей вины! Бред, — воскликнула удивленная словами Рэй Макото.
