— Полиция Лас-Либертада, ни с места! Руки за голову, бандитское отродье! — кричал крепкий на вид усатый коп, которому было, наверное, лет пятьдесят с лишним. И чего он на пенсию не ушел?
Решив не строить из себя крутых, все, включая нас с дядей, легли… Чёрт! У дяди ведь ствол! Он взял с собой револьвер «Taurus Raging Bull». И у других наверняка были пушки. Что нам грозит за это?
Внезапно один из копов, азиат, закричал:
— Шеф Галлахэр, у него ствол!
— У этого тоже! — отозвался пожилой коп, — У них всех, походу, стволы!
Сказав это, азиат стал колотить ветерана Ирака, а Галлахэр несколько раз ударил моего дядю. Мне тоже прилетело. Два сильных удара по спине плохо скажутся на моем здоровье.
Вдруг один из копов, что обыскивал меня, наклонился, и прошептал у меня за спиной:
— Может и нет у тебя ствола, но ты сядешь, черномазый. Понял?
Стволы, само-собой, были изъяты, и нас, изрядно поколотив, повели на улицу.
Снова красные коридоры с зелеными коврами, старые, видавшие и лучшие времена лестницы, и относительно красивый вестибюль. Когда мы вышли на улицу, перед отелем, то я увидел, что там стояло больше полудюжины полицейских автомобилей, несколько обычных легковушек и пара джипов. Помимо этого, три полицейских мотоцикла. К сожалению, нас с дядей посадили в разные коповозки. Но со мной оказался Гасто.
— Эх, помню, как меня в прошлый раз арестовывали, — начал старик, — Это было в сорок шестом, когда я только-только основал банду… Благо, что несмотря на расизм, царивший в те времена, мне дали всего лишь семь лет. Зато я убил чертового Кингза, чтоб он горел в аду. А ты кем будешь, внучок?
— Я сын Тру Догга, — отвечаю, — Знаете такого?
— Помню, — задумчиво протянул он, — Вступил в семьдесят… Пятом? Нет, вроде в семьдесят шестом. Или седьмом? Ох, старею, память уже не та.
Гасто, если верить рассказам отца, был легендарным ОуОуДжи, который основал банду в сороковые. Не знаю, каким он был пятнадцать лет назад, при прошлой сходке, или каким - пятьдесят лет назад, когда была основана банда, но сейчас он производил впечатление безобидного старичка. Ну не был он похож на матёрого гангстера. Хотя порой внешность бывает обманчива. Про него ходили разные легенды. Например, что в пятидесятые он с парой своих друзей перебил всю Триаду - человек тридцать. Еще ходил слух, что в семидесятые, когда мой отец только вступил в банду, Гасто украл у Крабов целый грузовик оружия, после чего у этих дурней в синем целый год не было нормальных стволов. Да, Гасто был крутым бандитом.
Но, отвлекшись от мыслей об основателе нашей банды, я вспомнил, где сидел. Меня поражал факт того, что нас поймали. Как так могло произойти? Кто-то настучал? Чёрт, попался бы мне этот стукач, я бы его так отделал, что он срал бы потом через две дырки и ел через трубочку! Да я бы его порешил!
Помню, как пять лет назад меня «приняли» копы, когда я толкал траву возле своего универа. Благо, что благодаря связям отца меня продержали в обезьяннике лишь двадцать дней.
Кто мог нас сдать? Все были уважаемыми ОуДжи, крутыми и надежными гангстерами. Хотя тот парень в армейской куртке был самым молодым, ему наверняка меньше тридцати, недавно ОуДжи стал, скорее всего. Но все равно он вряд бы сдал свою банду. Мы с дядей тоже не сдавали никого. Тогда кто? Это для меня оставалось загадкой.
Пока мы ехали, я разглядывал улицы. Из отеля нас повезли сначала в сторону коммерческого района, пестрившего магазинами, а потом повернули на запад и гнали до окраины Спарклтона, где он граничил с Норт-Хобокеном. Там и находился полицейский участок. Выведя нас из машины, двое копов направили нас в сторону этой обители любителей пончиков, неприятно подталкивая дубинками.
— Имейте уважение к старшим! — прикрикнул Гасто, — Я кровь проливал, фрицев карал!
— Мне насрать, дед, — усмехнулся коп, — Будь ты хоть королевой Британии — ты бандит, понял?
Дальше нас молча вели по коридорам до изолятора.
Там, как сельди в бочке, сидели полторы дюжины негров. Нар всем не хватило, так что многие сидели на кортах, а один даже сидел на крае унитаза, но по крайней мере не срал, а просто сидел, как на стуле.
Сидели мы так около двадцати минут, пока не вошел один из копов:
— Зигги Докинз, — крикнул легавый мое имя.
Я вышел из камеры, после чего коп развернул меня и накинул браслеты.
Полицейский участок выглядел как обычный офис, лишь за исключением того, что было много людей в синей униформе. Кто носил документы в папках, кто ходил с кейсом в руке, некоторые сидели за компьютерами, как офисный планктон. Меня отвели в комнату допросов.
Выглядела допросная стерильно: белые стены, стекло с зеркальным покрытием, за которым стояли люди и следили, если верить фильмам, и серый стол, за которым сидел тот, к кому обращались как шеф Галлахэр.
— Так, Зигги, — начал коп с седыми усами, — Ты уже не первый Докинз, которого я допрашиваю. Сразу вспоминается случай из восьмидесятых. Кто это был? Батя, дядя, дед? А, вспомнил! Тревис Докинз, точно. У вас это семейное — попадать в полицию?
