У меня перехватило дыхание и сдавило грудь, и не только от боли. Внутри появилось что-то более легкое, более теплое. То, что он все понимает, некоторым образом доказывало: когда-то он побывал в такой же ситуации, что и я. Не знаю, кто из нас двинулся первым, но мои руки вдруг обвились вокруг него, и он обнял меня так же крепко, как и я его. Я прижалась щекой к его груди под сердцем, а когда он коснулся подбородком моей головы, я облегченно вздохнула. Нежные объятия не исправят мир. Гнев и боль никуда не делись. Но Хоук такой теплый, и его объятия… боги, это как надежда, как обещание, что мне не всегда будет так плохо.
Мы некоторое время стояли так, затем Хоук отстранился и убрал с моего лица выбившийся локон, отчего по мне пробежала знакомая дрожь.
– Я зашел не просто так, – сказал он. – С тобой хочет поговорить герцогиня.
Я заморгала. Итак, время пришло.
– И ты говоришь об этом только сейчас?
– Нам нужно было сначала поговорить о более важных вещах.
– Вряд ли герцогиня с этим бы согласилась.
На лице у него было написано, что ему все равно.
– Пора решить, как меня наказать за то, что… за то, что я сделала с лордом, да?
Хоук нахмурился.
– Если бы я думал, что тебя позвали для наказания, я бы не повел тебя туда.
Во мне вспыхнуло удивление: еще одна эмоция, которую я могу испытывать.
– И куда бы ты меня повел?
– Куда-нибудь подальше, – ответил он, и я ему поверила. Он бы поступил так, как не стал бы делать никто другой, даже… даже Виктер. – Тебя позвали, потому что пришли вести из столицы.
Когда Тони пришла помочь мне с вуалью, казалось странным, что мне нужно носить ее после всего случившегося. И еще более странным казалось то, что замок выглядит точно так же, как до нападения. Весь, за исключением Большого зала. Насколько я могла разглядеть, его забаррикадировали. Бросив быстрый взгляд на комнату, в которой погиб Виктер, я поняла, что дверь заменили.
Вот и все, что мне нужно знать.
Герцогиня была в белом, как и я, но если я носила белые одежды Девы, то она надела траур. Она сидела за столом, который раньше принадлежал герцогу, и читала какую-то бумагу. Это не тот стол, что стоит в более приватном кабинете герцога. Если бы мы встретились там, то не знаю, что бы я сделала.
Я до сих пор не могла поверить в то, каким образом убили герцога. Конечно, оружие было случайным совпадением, но в моей голове крутилось что-то все время ускользающее.
Когда дверь за нами закрылась, герцогиня подняла голову. Она выглядела… иначе. Дело не в цвете одежды и не в том, что ее волосы убраны назад в простой пучок. Было что-то еще, чего я никак не могла понять. Я прошла мимо скамей. В кабинете находились еще двое – капитан и королевский гвардеец.
Она окинула меня взглядом. Интересно, она смогла разглядеть, что мои волосы под вуалью распущены?
– Надеюсь, с тобой все хорошо, – произнесла она и помолчала. – Или, по крайней мере, что тебе лучше, чем когда я видела тебя в прошлый раз.
– Со мной все хорошо, – ответила я, и это не казалось ни ложью, ни правдой.
– Отлично. Прошу, садись.
Она показала на скамью, и я подчинилась.
Тони села рядом, а Хоук остался стоять слева от меня. Я изо всех сил старалась не думать, что это место Виктера.
– Многое случилось, пока ты… отдыхала, – начала герцогиня. – Королеву и короля известили о недавних событиях.
Она похлопала длинным пальцем по бумаге.
Должно быть, известие отправили в столицу с почтовым голубем, но привезти сюда королевское послание мог только следопыт. Ему пришлось скакать днем и ночью, по пути меняя лошадей. Путешествие на такое расстояние обычно занимает несколько недель.
– После попытки похищения и нападения во время Ритуала они решили, что тебе небезопасно здесь оставаться, – заявила герцогиня. – Они отзывают тебя обратно в Карсодонию.
Я предчувствовала, что так и будет. После попытки похищения знала: очень вероятно, что королева вызовет меня в столицу, и понимала, что в таком случае Вознесение состоится раньше ожидаемого. Наверное, поэтому я не удивилась, но это не объясняет отсутствие страха и опасений.
Я чувствовала только… смирение. Может, еще немного облегчения, потому что я больше не хотела оставаться в замке Тирман и не думала о том, что будет, когда я приеду в столицу. Я даже не думала о том, что опять увижу Йена. Но я знала, что еще чувствую. И это смущало.
– Прошу прощения, – выпалила я. – Значит, меня не накажут?
Хоук повернулся ко мне, и даже не глядя я знала: на его лице сейчас такое же выражение, какое было бы у Виктера.
Герцогиня долго молчала, но наконец ответила:
– Полагаю, ты говоришь о лорде Мэзине.
Я кивнула, чувствуя внутри тугой узел.
Она наклонила набок голову.
– Думаешь, тебя надо наказать?
Я начала отвечать так, как сделала бы две недели назад, до нападения, когда я все еще из кожи вон лезла, чтобы быть такой, какой, я начинала верить, мне никогда не суждено стать.
– Не думаю, что могу ответить на этот вопрос.
– Почему не можешь? – На лице герцогини отразилось любопытство.
