– Но тебе этого делать нельзя.
– Нельзя, и это так глупо. – Я воздела руки. – Я не должна этого делать. Причина вообще бессмысленна. Разве боги уже не сочли меня достойной, если наделили этим даром?
– Вполне логично. – Хоук помолчал. – А твой брат так может? Или еще кто-то из родных?
– Нет. Только я и последняя Дева. Мы обе родились под покровом. Мама поняла, что у меня дар, когда мне было года три-четыре.
Он нахмурился и опять уставился на меня как на головоломку с недостающими частями.
– Что?
Он покачал головой, стряхивая изумление.
– А сейчас ты меня читаешь?
– Нет. Я правда стараюсь этого не делать, даже если очень хочется. Это все равно что жульничать, когда речь идет о ком-то…
Я осеклась. Я хотела сказать: «о ком-то, к кому я неравнодушна».
У меня внутри все перевернулось. Я с округлившимися глазами повернулась к Хоуку. Я к нему неравнодушна. Весьма. Но не так, как неравнодушна к Тони или Виктеру. Это другое.
О боги.
Наверное, это не очень хорошо, но и плохим не кажется. Это как предвкушение и надежда, радостное волнение и еще много чего другого. Но ничего плохого.
– Я бы не прочь иметь твой дар, потому как мне хотелось бы знать, что ты сейчас чувствуешь.
Хорошо, что он не знает.
– Я ничего не чувствую от Вознесшихся, – выпалила я. – Абсолютно ничего, хотя знаю, что они испытывают физическую боль.
– Это…
– Странно, правда?
– Я хотел сказать «тревожно», но да, это странно.
Я наклонилась вперед и понизила голос:
– Знаешь, меня всегда беспокоит, когда я ничего не ощущаю. Это должно бы казаться облегчением, но на самом деле нет. Мне просто… становится холодно.
– Могу понять. – Он чуть-чуть подался ко мне и тоже понизил голос. – Мне следует тебя поблагодарить.
– За что?
– За то, что облегчала мою боль.
– Не нужно благодарностей.
– Знаю, но все равно хочу. – Его губы были невероятно близки к моим. – Спасибо.
– Не за что.
Я прикрыла глаза. От него пахло хвоей и мылом, а его дыхание согревало мои губы.
– Я был прав.
– В чем?
– В том, что ты смелая и сильная. Ты сильно рисковала, когда применяла дар.
– А я думаю, что рисковала недостаточно, – ответила я. – Я не смогла помочь Виктеру. Я была слишком… ошеломлена. Может, я хотя бы смогла забрать его боль, если бы меня не сразило произошедшее.
– Но ты забрала боль Эйррика. Ты помогла ему. – Он опустил голову, и мы соприкоснулись лбами. – Ты абсолютно не такая, как я ожидал.
– Ты все время это твердишь. Чего же ты ожидал?
– Если честно, то больше не знаю.
Я закрыла глаза и обнаружила, что мне нравится эта близость. Мне нравится… когда ко мне прикасаются по моему выбору.
– Поппи?
А еще нравится, как он произносит мое имя.
– Да?
Он коснулся моей щеки пальцами.
– Надеюсь, ты понимаешь: кто бы и что тебе ни говорил, ты самая достойная из всех, кого я встречал.
Мое сердце сжалось самым приятным образом.
– Значит, ты встречал мало людей.
– Даже слишком много. – Он поднял голову и поцеловал меня в лоб. А потом откинулся назад и провел большим пальцем по моему подбородку. – Ты заслуживаешь гораздо большего, чем тебя ждет.
Заслуживаю.
Я открыла глаза.
В самом деле заслуживаю.
Я не плохая. Под вуалью, за своим титулом и даром я такая же, как все. Но ко мне никогда так не относились. Как заметил однажды Хоук, у всех есть привилегии, которых я даже не могу заслужить. И я…
Проклятье, мне так это надоело.
Хоук отстранился назад.
– Спасибо, что доверилась мне, – сказал он напряженным тоном.
Я была не в силах ответить, слишком поглощенная тем, что происходило внутри меня, ибо там что-то менялось, что-то смещалось. Что-то огромное и вместе с тем маленькое. Сердце заколотилось так, словно я боролась за собственную жизнь и… боги милостивые, так оно и было. Прямо сейчас. Боролась за жизнь, за то, чтобы ее прожить. Вот что встало на место внутри меня.
Дева или нет, хорошая или плохая, Избранная или отверженная, я заслуживала жить – и жить без оков правил, на которые я никогда не соглашалась.
Я посмотрела на Хоука, посмотрела по-настоящему, и увидела то, что лежит за пределами физического. Он всегда вел себя со мной не так, как все, и никогда не пытался остановить. С ночи на Валу и до боя в Кровавом лесу, когда он бросил мне меч, он не только защищал меня. Он верил в меня и уважал мою потребность самой постоять за себя. Как он сказал однажды, мы словно давно знаем друг друга. Он… он понимает меня, и я, кажется, могу понять его. Потому что он смелый и сильный, и у него глубокие чувства и мысли. Он перенес потери, но выжил и продолжает жить даже со страданием, которое, как я знаю, таится в нем.
Он принял меня.
И я доверила ему свою жизнь.
И вообще всё.
– Не надо на меня так смотреть, – хрипло вымолвил он.
– Как так?
– Ты сама знаешь, как на меня смотришь. – Он закрыл глаза. – А может, и не знаешь, и вот почему я должен уйти.
– Как я смотрю на тебя, Хоук?
Он открыл глаза.
– Так, как я не заслуживаю. Не от тебя.
– Неправда.
– Хотелось бы, чтобы так и было. Боги, мне нужно уйти. – Он встал и попятился, не отводя от меня взгляда. Я сомневалась, что он вообще хочет уйти. Он глубоко вздохнул. – Доброй ночи, Поппи.
