Я получила свое задание от миссис Мэйсон и отправилась его выполнять. По крайней мере не пришлось таскать ведра с водой как прошлым утром. Однако позже я пожалела о том, что не мою полы. Работа эта была муторной, грязной, нудной и до дури отупляющей. Я сидела на одном месте и терла, терла, терла. Дышать становилось трудно, кисти рук горели, а колени затекли. Мне начинало казаться, что работа служанкой – это ничто иное, как каторга! Доживают ли они вообще до старости?
Я решила немного передохнуть и облокотилась спиной на декоративную мраморную колону камина. Глаза закрылись сами собой. Как было бы здорово немного вздремнуть…
- Слышала, что вчера произошло?
До меня донеслись тихие перешептывания с другого конца столовой. Я не видела разговаривающих, как и они не могли видеть меня.
- Нет, а что?
- Наша миссис Мэйсон снова бегала к его светлости с жалобой на новую служанку Лолу. Ты бы слышала, как она вчера ее распекала.
- Жаль, я все пропустила!
В голосе девушки явственно чувствовались нотки сожаления и разочарования. Я замерла, сидя на месте, боясь спугнуть этих сплетниц. Что это? Утренний ритуал служанок? Внутри меня возмущение боролось с любопытством.
- Что же было дальше?
- Ее вызвали к хозяину, однако Лолу никто так и не уволил.
В тоне рассказывающей эту восхитительную историю читался намек, что она уж точно знает, почему меня не уволили.
- Ты думаешь, что…?
- Уверена.
Я не знала, были ли это вчерашние горничные, чей разговор я подслушала, пока мыла паркет второго этажа, или же новые, но мне определенно не нравилось, что меня принимают за путану в этом доме! Я уже собиралась подняться со своего места, чтобы осадить их, как до моих ушей донеслись новые детали их беседы:
- Как только его светлость женится, новая хозяйка в миг выгонит эту зазнайку.
- Еще бы. Ни одна приличная дама не станет терпеть в доме служанку с таким лицом.
Гамильтон собирается жениться? Эта новость меня поразила. Но на ком? Его появления в высшем свете довольны редки, чтобы можно было догадаться о возможной претендентке на руку и сердце герцога. Хотя, вполне вероятно, служанки просто строили предположения на будущее.
Не понимаю, почему это вообще меня должно волновать? Девушки покинули столовую, и я принялась и дальше скрести сажу от углей. Однако эта работа располагала на то, чтобы отдаться потоку нежелательных мыслей и размышлений.
Почему несколько лет назад Джеймс Гамильтон решил жениться именно на мне? Ведь мы даже не были знакомы! В то время я полагала, что он польстился на объединение наших земель. На совместных прогулках герцог не напоминал мне влюбленного поклонника, из чего я делала вывод, что моя персона или внешность его вовсе не интересовали. А посему мне было также не интересно общение с ним.
Чем больше проходило времени, тем я больше понимала, что человек изначально заинтересованный в материальной выгоде от брака, не будет расторгать помолвку только потому, что молодая невеста сгоряча наговорила ему гадостей. Из чего я делала вывод, что мои слова задели его светлость за живое. И Гамильтон освободил меня от будущего брака, потому что я отказалась стать его женой.
Так почему же он выбрал меня? Я никак не могла найти ответа на этот вопрос. И почему именно сейчас ответ мне стал так важен?
За каминной решеткой последовало проветривание белья, таскание продуктов для поваров из погреба, закручивание банок с соленьями и прочее, прочее, прочее… Я даже не представляла, сколько оказывается работы у домашней прислуги! Признаться, порой мне казалось, что дом очищается сам по себе. У меня была камеристка, ухаживающая за одеждой и моими волосами. Служанка, таскающая ведра для ванной. Оказывается, это невыносимо тяжело! За завтраком, обедом и ужином нам прислуживали лакеи, изредка служанки. Но в течение дня мне не попадались слуги…
А сейчас мне не попадался Гамильтон. Точнее, это миссис Мэйсон, вместе с дворецким, организовывали наш труд таким образом, чтобы мы не оказывались в поле видения его светлости. А мне до отчаянья хотелось узнать…
Но в этот день мне не суждено было повстречать герцога. И единственным плюсом всей тяжелой работы, что я выполняла, было то, что она не позволяла мне долго думать перед сном.
Осталась только неделя! Неделя этой беспросветной каторги и я буду свободна! Неделя – это… Тут я горестно осознала, что неделя – это в два раза больше дней, чем я уже отработала. Но сегодня день купания, и хотя бы это предстоящее событие чуточку поднимало мне настроение. Вот так и учишься находить радости в серых буднях.
Оказалось, встретить Гамильтона представлялось возможным только после очередной жалобы экономки. И что-то мне подсказывало, что встреча при таких обстоятельствах приятной не будет. Мне же хотелось побеседовать с его светлостью безо всяких упреков и недовольства с его стороны, что неизбежно вызывало во мне только раздражение. Рассчитывать на плодотворный диалог в этом случае было глупо.
