Выглядело это так, будто она перед ним оправдывается. Зубов никак не мог понять, с чего бы ей это делать. А еще он не понимал, кто такая Нюточка.
Институт неподалеку. Получалось, что девица училась в том самом Университете промышленных технологий и дизайна, на территории которого Зубов сегодня утром осматривал труп.
– Вы так-то не волнуйтесь, – сказал он примирительно. – Мне нет никакого дела до ваших взаимоотношений с дядей Савой. Кстати, вы бы попробовали позвонить ему еще раз.
Девица послушно достала телефон и набрала номер. Зубов услышал длинные гудки, но трубку по-прежнему никто не брал. И что ему делать? По-хорошему, нужно созвониться с Дорошиным и, пользуясь отсутствием хозяина, показать ему картину по видеосвязи. Если непонятная девица разрешит, конечно.
– Как вас зовут? – спросил он, чтобы наладить контакт.
– Велимира.
Видимо, на лице майора Зубова отразилось непонимание, потому что девица вдруг громко рассмеялась.
– Ну, вот так меня родители назвали. Мечтали, чтобы я повелевала миром. Архаичное восточнославянское имя. Не Катя и не Аня. Мне нравится.
Из всего, что она сказала, Зубов услышал только «не Аня». Вернее, услышал он и все остальное, но только это слово опять задело натянутые оголенные провода-нервы, заставив дернуться от электрического разряда. Он никогда не привыкнет. Никогда. И никогда не забудет.
– Простите, меня не интересуют ваши семейные подробности. – От испытанной боли он хамил, потому что иначе не мог с ней справиться. – Могу я позвонить своему другу и показать ему картину по видео? Мне бы не хотелось больше ждать. В зависимости от того, что скажет мой друг, я либо приду еще раз, либо новая встреча просто не будет иметь смысла.
– Пожалуйста, – снова пожала плечами девица и вышла из комнаты, чтобы не мешать.
Фу-ты ну-ты, нам не чужда душевная тонкость. Велимира. Ну надо же. Впрочем, похожая на кошку девица его совершенно не интересовала. Повернувшись к картине, которую она водрузила на диван, Зубов вытащил телефон и позвонил Дорошину.
По видеосвязи ничего существенного полковник Дорошин сказать не смог. Видно было плохо, да и говорить приходилось вполголоса, чтобы не услышала скрывшаяся за дверями Велимира.
– Все же я склоняюсь к тому, что это подделка, – вздохнул Дорошин. – Так я, пожалуй, своему заказчику и скажу. В любом случае сделка крайне сомнительная, так что вкладывать в нее деньги, весьма немалые, я ему не порекомендую. Спасибо, Леша. Очень помог. Других просьб пока не будет, так что можешь покидать сей негостеприимный дом.
– Почему негостеприимный?
– А какой, если хозяин не явился на назначенную им же самим встречу. Впрочем, это уже не важно. Мой интерес к картине исчерпан. Еще раз благодарю.
Заверив Дорошина, что он всегда рад помочь, Зубов отключил телефон и спрятал его в карман. По большому счету теперь делать ему в этой квартире совершенно нечего, но уходить почему-то не хотелось. Всеми фибрами своей сыщицкой души майор чуял, что квартира эта вместе с ее непунктуальным хозяином имеет самое прямое отношение к сегодняшнему происшествию по соседству.
И как перейти к тому, что его действительно интересует? К счастью, девушка с косичками предоставила ему такую возможность.
– Ну что? Показали картину? – спросила она, появившись в дверях гостиной.
Лицо у нее было хмурое и какое-то встревоженное.
– Да, показал. Можете забирать, – сказал Зубов, сделав упор на слове «забирать».
Чуткое ухо Велимиры расслышало вложенный в интонацию смысл.
– Вас полотно не заинтересовало? Точнее, вашего приятеля.
Что ж, на сказанное она обращала внимание. Так и запомним.
– Нет, он уверен, что это не настоящий Малевич.
– Дядя Сава тоже в этом сомневается, – вздохнула Велимира. – Он все-таки неплохо разбирается в живописи. Он так и сказал дяде Борику, мол, могут быть неприятности, если выяснится, что это подделка. Но тот настаивал, чтобы дядя Сава все равно выложил этот лот на продажу. Это же его картина.
Так, в истории, помимо дяди Савы и Нюточки, появился еще и неведомый Зубову дядя Борик. Он лицом сыграл непонимание, и Велимира тут же охотно пояснила:
– Дядя Борик – младший брат Нюточки.
– А Нюточка?
– О! Простите, я как-то упустила из виду, что вы незнакомы с дядей Савой. Нюточка была его женой. А еще концертмейстером. Они много лет выступали вместе. Вскоре после выхода на пенсию она заболела. Рак желудка. Она несколько лет так мужественно боролась. И операция прошла успешно. Это было как раз тогда, когда я училась в институте и забегала к ним ее проведать. Я вам рассказывала.
Зубов кивнул, что помнит.
– Ну вот. А потом Нюточка все-таки умерла, и дядя Сава ужасно переживал. В ней была вся его жизнь. В ней и в музыке, а тут он в одночасье лишился и того и другого. Его страшно мучило, что он остался совсем один. Конечно, дядя Борик его не бросал, да и мы тоже, но все же это совсем не то. Вы же понимаете.
– А что же дети?
