Господин Х. долго и вежливо объяснял мне, почему он против моей поездки. Он заверил меня, что нависла угроза перемены государственной политики, в результате чего моё пребывание в России станет невозможным. Более того, я подвергну себя большому риску, поскольку меня просто могут расстрелять, как иностранную шпионку. Он поделился со мной своим мнением о Ленине и Троцком (это очень напоминало мнение большинства людей). Сказал, что Каменев ничуть не лучше других, и что русский легко может предать даже друга. Наконец, он прямо спросил, почему я хочу ехать в Россию. С артистическим жаром я призналась, что мечтаю сделать бюст Ленина и привезти его голову в своих руках в Англию!
Затем господин Х. поинтересовался, почему «они» хотят, чтобы я ехала вместе с ними. На этот вопрос у меня не было чёткого ответа, потому что я сама терялась в догадках. Тогда он перевёл разговор на тему о большевизме и спросил: «В чём вы видите главную цель большевиков?».
Это был не простой вопрос. Я подумала и сказала: «Они – очень большие идеалисты. Их идеализм, скорее всего, никуда не приведёт и ничего не изменит, но это не имеет значения».
Он совсем не удивился, и произнёс тихо, обращаясь больше к себе, чем ко мне: «А достаточно ли у них ума, чтобы…». Думаю, он рассуждал, насколько они расчётливы, чтобы вовлечь и меня!
В конце разговора я задала вопрос: «Вы читали в газетах, что и Герберт Уэлс собирается поехать в Россию?». Господин Х. заметил, что Уэлс способен сам за себя решать. Я заявила, что имею такое же право, на что он сразу отреагировал словами: «Значит, вы по-прежнему хотите ехать?».
Я объяснила, что готова ко всему. Он казался озадаченным, но заверил меня, что постарается сделать всё от него зависящее, чтобы у меня с паспортом не было проблем. Я должна буду увидеться с ним снова через неделю.
Я вернулась домой, и у меня ещё оставалось время, чтобы поужинать с Каменевым в ресторане “Canuto’s”. После ужина, в этот восхитительный и тёплый вечер, мы взяли такси и решили прокатиться в Hampstead Heath. Доехав до парка, мы оставили машину на дороге, а сами пошли прогуляться по утоптанным тропинкам, подальше от людей и световой иллюминации.
На берегу я расстелила свою белую меховую накидку, и мы просидели здесь более часа. Это было так замечательно! Высокие стволы сосен чётко вырисовывались на фоне пылающего заката, а где-то вдали сверкал огнями Лондон. Уединённость, отдалённость от всего и загадочная ночная тишина… Я рассказала Каменеву о разговоре, в котором один серьезный человек предостерегал меня о грозящей моей жизни опасности. Я добавила, что готова идти на риск, но меня волнует судьба детей. Каменев отреагировал забавной тирадой, но с нотками раздражения. Это настолько возмутительно, заявил он, что ему не терпится уехать немедленно, чтобы я своими глазами правду, а, вернувшись, рассказала бы всем и каждому в отдельности, как они заблуждаются относительно реально происходящих событий!
Он заявил, что не имеет значения, какую позицию займёт Правительство здесь (а он был готов к тому, что Ллойд Джордж может предпринять что-нибудь в любой момент), на меня это не сможет никак отразиться. Я прибуду в Россию только как скульптор, а не политик.
Затем, смеясь, Каменев сказал, что в России ему следует поставить меня к стенке, скрестив руки на груди (а не завязывать глаза, как делали аристократы!); и когда солдаты вскинут ружья, он бы спас меня в самый последний момент. Пусть бы я пережила весь этот ужас, зато все мои друзья остались бы с носом!
Он поведал, что Врангель потерпел поражение и полностью дискредитировал себя (... хотя только что говорил совершенно другое: крестьянство перешло на его сторону, Врангель намеревался создать новое правительство и совершить контрреволюционный переворот). Поэтому я спросила: «Так где же правда?». И Каменев ответил: «В этом мире нет правды, у каждого – своя правда».
Сегодня у меня День рождения, самый беспорядочный за всю мою жизнь! Утром я поработала относительно спокойно. Окончательно завершена композиция «Победа». Мой помощник Смит очищал её поверхность от остатков отливки. Другой помощник, Ригамонт, под моим руководством обтёсывал кусок мрамора, из которого выйдет бюст принцессы Пэт, и мелкие осколки, как шрапнель, разлетались во все стороны. Тем временем пришёл Харт, чтобы получить мои указания относительно мраморных подставок под незавершённые бронзовые работы. В довершении ко всему, появился Фиорини.
