– А чего ты ожидала? Ты перепила.
Не знаю, как ему удается понять мой лепет.
– Откуда ты знаешь, что я переп…
И я блюю.
Да, дамы и господа, я грандиозно блюю перед парнем, в которого влюблена. Это самый отвратительный и стыдный момент в моей жизни.
Арес держит мои волосы, пока я блюю на деревянный пол. Так сильно, что из глаз льются слезы. Когда я заканчиваю, чувствую себя так, будто выпила еще одну бутылку алкоголя. Тело не подчиняется, я словно тряпичная кукла.
Видимо, после рвоты я опьянела еще больше. Всегда думала, что все наоборот. С этого момента все становится таким размытым, и где-то вдалеке – голос Ареса.
Сотвращением наблюдаю, как Ракель блюет. Держу ее голову, потому что она, видимо, больше не может держать свое тело ни стоя, ни сидя, ни как-либо иначе. Беру ее лицо в свои руки и дую, чтобы освежить ее. Ее глаза полузакрыты, и она одаривает меня глупой улыбкой.
– Пахнет сигаретой и мятной жвачкой, – замечает она и хихикает. – Ты такой…
Убираю с ее лица несколько прядей волос, которые прилипли от пота. Она пытается шлепнуть меня по руке, но у нее ничего не получается, руки ей не подчиняются.
– Ты не обязан мне помогать, греческий бог, я в порядке.
Я поднимаю бровь.
– Да? Вставай.
– Просто уходи и оставь меня здесь, я разберусь.
Я не могу оставить ее здесь, даже после того, как она поцеловала этого ботаника.
Вздыхаю от усталости, помогаю ей подняться, а когда она встает, присаживаюсь и перекидываю ее на плечо, чтобы нести. Она только бормочет, когда я выхожу с балкона.
Нести ее по коридору несложно, она легкая, я привык таскать тяжести на групповых тренировках. Вхожу в единственную комнату, которая сегодня не превратилась в отель на час. Откуда я знаю? Потому что там мои друзья, пьют и играют в приставку. Первым меня видит Марко.
– Дай угадаю. – Марко будто размышляет. – Ракель?
Брюнетка, которую я недавно привел, сидит на коленках Грегори и говорит:
– Кто это?
Луис разводит руками.
– У Ареса спроси, я не понимаю, во что играют эти двое.
Окидываю всех серьезным взглядом и говорю:
– Все на выход, сейчас же.
Когда все выходят, несу Ракель в ванную, опускаю, и она садится, опершись головой о стену.
– У тебя рвота на одежде, – говорю я и начинаю снимать с нее белую футболку в цветочек через голову. Она сопротивляется, но мне удается ее раздеть. Ее обнаженная грудь выглядит так же совершенно, как в моей памяти: ни большая, ни маленькая – идеальная для ее тела.
Спускаю юбку до пяток, и мои глаза скользят по ее ногам. Черное нижнее белье выделяется на коже. Я сглатываю и сосредотачиваюсь на том, что делаю. Открываю кран, и она вскрикивает, когда холодная вода попадает ей на голову.
– Х-холод-дно, – заикается она, мокрые волосы прилипают к лицу.
Не глядя на нее, провожу мылом по ее телу, глазами упираясь в стену. Плоть слаба, а ее я всегда желал больше, чем могу в этом признаться. После того как ей удается неуклюже почистить зубы, заворачиваю ее в полотенце и несу на кровать.
– Арес…
– Что?
– Мне холодно.
Неудивительно, кондиционер включен на полную мощность, чтобы охлаждать дом с таким количеством людей внутри. Ракель, похоже, набралась сил после ванной, по крайней мере, она может сама сидеть. Помогаю ей вытереться и бросаю мокрое полотенце на пол.
Мои глаза блуждают по ее обнаженному телу, и приходится сдерживаться, чтобы не обнять ее, мне так ее не хватало.
– Что ты делаешь?
Я снимаю рубашку и надеваю на нее, застегиваю, сдерживая искушение. Моя рубашка так ей идет.
– Ложись, поспи.
– Нет, я не хочу спать. – Она складывает руки на груди, как избалованная девочка. – Расскажи мне что-нибудь.
– Просто ложись.
– Нет.
Она настроена решительно, я заставляю ее лечь и сажусь рядом с ней, откинувшись на изголовье кровати.
– Расскажи мне историю. – Она прижимается ко мне, проводит рукой по моему животу, обнимая, и я не сопротивляюсь, потому что так чертовски приятно чувствовать ее рядом после разлуки. Глажу ее волосы и думаю, о чем рассказать.
Она не вспомнит об этом завтра, я могу рассказать ей что угодно.
– Жил-был мальчик, который считал, что его родители – идеальная пара, что его дом – лучший в мире. – Я улыбаюсь про себя. – Очень наивный ребенок.
Что я говорю? Почему мне так легко с ней разговаривать?
Она сильнее прижимается ко мне, носом касаясь моих ребер.
– И что случилось с мальчиком?
– Мальчик восхищался отцом, он был его опорой, примером для подражания. Сильный, успешный человек. Все было идеально, наверное, даже слишком. Отец часто ездил в командировки, оставляя детей и жену одних. – Я закрываю глаза и глубоко дышу. – Однажды мальчик рано вернулся из школы с пятеркой, которую получил на сложном экзамене по математике. Он побежал наверх в поисках матери, хотел, чтобы она гордилась им. Когда он вошел в ее комнату…
Белые простыни, обнаженные тела.
Я гоню эти образы из головы.
