Меня довольно часто навещали мои бывшие сослуживцы по Министерству Финансов, и все говорили в один голос, что в Правительстве заметна большая тревога и неустойчивость.
Шипова я видал редко, да он и всегда был очень сдержан и не говорил мне ничего о том, что делается по части подготовки большого консолидационного займа. У меня сложилось даже мнение, что он сам был не вполне в курсе дела, и что оно находилось в непосредственных руках Гр. Витте.
Так оно впоследствии и оказалось. Даже Кредитная Канцелярия знала далеко не все телеграммы и письма, которыми обменивался Председатель Совета. Министров со своими заграничными корреспондентами. Многое посылалось непосредственно из общей канцелярии, другое шло по Канцелярии Совета Министров или прямо от самого Гр. Витте, настолько, что впоследствии, когда я вернулся на должность Министра и оставался на ней целых восемь лет, не было возможности составить полного дела о подготовке займа, и многие бумаги и телеграммы так и остались в личном архиве Гр. Витте. Этим же объясняется и то, что опубликованные большевиками архивные данные страдают большою разрозненностью и неполнотою, а также и то, что мне пришлось встретиться с большими неожиданностями при исполнении того поручения, которое выпало, на мою долю.
В первой половине марта, без всякого предварения меня Министром Финансов, Витте позвонил ко мне по телефону и просил спешно, – как это была всегда, – заехать к нему поздно вечером в Зимний дворец. Не говоря мне ни одного слова о нашей последней встречи в Царском Селе, он сказал мне, что снова передает мне поручение Государя о том, что на меня возлагается в самом близком будущем поехать в Париж для заключения большого займа по ликвидации войны, к чему все им уже настолько подготовлено, что на этот раз мне не придется даже вести каких-либо переговоров, а только подписать готовый контракт, который должен привезти сюда на этих днях вызванный им Нетцлин, который приезжает в ближайшую пятницу. Тут же Гр. Витте показал мне только что полученную депешу от Нетцлина совершенно лаконического содержания: «Приезжаю пятницу утром» и прибавил, что для устранения лишних разговоров он условился с Нетцлином, чтобы он остановился в Царском Селе, во дворце Великого Князя Владимира Александровича, в квартире Д. А. Бенкендорфа, что его встретит Министр Финансов, у которого в тот день как раз доклад у Государя, так что и его выезд в Царское не вызовет никаких лишних разговоров.
Они успеют до моего приезда обо всем окончательно условиться, и мне останется только приложить мою руку к достигнутому по всем пунктам соглашению, и Нетцлин в тот же день выедет обратно, предварительно условившись со мною о точном времени моего прибытия в Париж. На мои расспросы о том, каковы же условия займа, Витте сказал мне: «Об этом уж Вы не беспокойтесь, все обусловлено, Вам будет передано все делопроизводство, из которого Вы увидите, что мною сделано.
Шипов Вам даст все объяснения, и я скажу Вам только для Вашей беседы с Нетцлином, что заем будет в полном смысле слова международный, в нем будут участвовать первоклассные банки Германии, разумеется вся наша группа, в первый раз согласилась участвовать Америка, в лице группы Моргана, от которого я только что получил подтверждение, что он будет в Париже в половине апреля и очень надеется встретиться со мною, но я, разумеется, не могу ехать, о чем я ему уже телеграфировал, сообщивши, что приедете туда Вы, затем, разумеется Англия, Голландия, в лице наших обычных друзей; впервые я уговорил участвовать в нашей операции Австрию, в лице двух самых крупных банков, и надеюсь также, что мне удастся привлечь и Италию. Словом, я хочу, чтобы это был в полном смысле наш триумф и я счастлив, что к нему будет приурочено Ваше имя».
