Туг он неожиданно напрягся, замолчал. Дюжина техников, стоящих на этой удаленной аварийной площадке замерла. А потом майор рухнул на землю. Я никогда не видел, чтобы кто-то выказывал подобную слабость, особенно офицер с медалью «За выдающиеся заслуги». Я не остановился помочь ему, потому что знал: в самом деле что-то случилось.
Далеко-далеко в небе сверкала маленькая оранжевая искорка... так далеко, где почти не было воздуха, и необходимо было носить костюм для полетов в стратосфере. Широкие оранжевые крылья летательного апппарата слабо мерцали где-то там наверху на жемчужно-сером фоне. Но, без сомнения, летающий аппарат падал. Медленно, скользил вниз по кругу, постепенно входя в штопор.
Ужасно. Летающей машине потребовалась почти минута, чтобы потеряв управление и устремившись к земле, пролететь первые мили, и это, не смотря на скорость. И в самом конце аэроплан вошел в штопор — в настоящий штопор. При этом мотор машины ужасно завывал. Это был жуткий, смертоносный полет — словно гроб несся к земле на скорости большей чем пятьсот миль в час.
Земля вздрогнула от этого страшного столкновения. Но еще до того, как аэроплан врезался в землю, мы вскочили в машины и помчались к месту катастрофы. Я был в машине с Джеффом — лабораторным техником. Двигатель джипа взвыл , и мы быстро набрали скорость миль в семьдесят. Покинув стартовое поле, мы нырнули в мелкую канаву и потом вылетели на дорогу — пустынную, бетонную дорогу, которая вела к том направлении, где аэроплан должен был врезаться в землю. Двигатель взревел, когда Джефф выжал акселератор. Смутно я слышал грохот большого автомобиля майора, который несся следом за нами.
Джефф гнал машину, словно сошел с ума, но никто, казалось, этого не замечал. По бетонке мы разогнались до девяносто пяти миль в час, может, и больше. От встречного ветра у меня заслезились глаза, так что я не мог быть уверен, видел ли я хвост огня и пламени позади аэроплана. При падении от трения могли загореться баки с дизельным топливом... Только этот летательный аппарат такое топливо практически не использовал, лишь для набора высоты. Теперь же баки его должны быть пусты — аэроплан должен был выработать все горючее при подъеме, а спускаться собирался планируя. Мотором у него была антигравитационная катушка Картера.
Наш джип свернул на грунтовую дорогу, протянувшуюся через широкую равнину, и ветер вновь засвистел вокруг. Далеко впереди я увидел проселочную дорогу, которая должна была привести к тому месту, где должен был упасть аэроплан Боба. Мы тормознули, и машину занесло под скрежет шин. Как бы мы не спешили по грунтовке, несмотря на все усилия мотора, больше чем шестьдесят пять не выжать.
Джефф резко свернул на коровью тропу, и взвыли рессоры. Мы стали притормаживать, когда оказались в четверти мили от аэроплана.
Аэроплан упал между огороженной частью пастбища на лесной опушке. Выскочив из джипа, мы, словно медалисты бега с препяствиями, перемахнули через забор и помчались к обломкам аэроплана, и замерли разглядывая то, что недавно было «экспрементальным летающим аппаратом». Присоединившийся к нам майор был спокойным и бледным.
— Мертв, — вынес свой приговор Кондон.
Я тоже был спокойным и, возможно, тоже бледным как мел.
— Не знаю! — протянул я. — Его там нет!
— Нет! — майор уже почти кричал. — Но Боб должен был быть там. Должен быть! У него не было парашюта! Он не мог выпрыгнуть из кабины... Мы бы увидели.
Я указал на аэроплан и вытер со лба холодный пот. Я чувствовал, что весь с ног до головы покрыт потом, аж ручеек тек вдоль позвоночника. Крепкая, стальная машина ушла в землю на глубину восьми или девяти футов, разметав почву и камни, словно это жидкая грязь. Крылья валялись а другом конце поля, плоские, скрученные куски дюралевого сплава. Раньше фюзеляж летающего корабля имел великолепный силуэт, но теперь, ударившись о землю, он развалился на куски.
Верхняя часть, где были расположены индукционные катушки из висмута, превратилась в бесформенную смесь разодранных проводов. Внутри машина была разбита, раздавлена, разорвана, точно так же как, и её корпус. Задняя часть экспе-рементального двигателя — тяжелый нагнетатель, напоминающий наковальню, — был разломан, он раскололся, развалившись на несколько кусков. Ни одна деталь машины не осталась на своем месте в этой адской мешанине.
