Подбежав к обломкам, я в первую очередь заглянул в кабину, где должно быть красное месиво — то, что раньше было человеком, только ничего похожего там не оказалось. Пилота просто не было. Он не покидал самолет. Был чистый безоблачный день, и мы бы сразу увидели падающее тело... Только вот кабина оказалась пуста. Мы тщательно её осмотрели. Пришел фермер и другие зеваки. Столпившись поодаль, они обменивались впечатлениями. Потом приехало еще несколько фермеров на старых, ветхих автомобилях с женами и их семьями и тоже стали пялиться на обломки. Мы отправили владельца земли в город, и вскоре он вернулся с рабочими и грузовиком с прицепом. К тому времени уже начало смеркаться. Но мы не стали делать перерыв на ночь, и работы продолжались до утра, и только когда начало светать, мы поспешили прочь.
Потом пятеро из нас: майор военно-воздушных сил, Джефф Родней, двое из корпорации Дугласса, никогда не мог запомнить их имен, и я — так вот, все мы собрались в нашей комнате: моей, Боба и Джеффа. Мы просидели там несколько часов, пытаясь припомнить каждую мелочь, каждую деталь, пытаясь объяснить то, что произошло. А потом раздался телефонный звонок. Я встал и ответил. Странный, неприятный голос равнодушно поинтересовался:
— Господин Талбот?
-Да.
Звонил Сэм Гантри — фермер, которого мы оставили дежурить на месте аварии.
— Туг какой-то человек появился.
—Да? И что он хочет?
— Не знаю. Я не понимаю, откуда он появился. Он то ли мертв, то ли без сознания. Он в костюме летчика и на голове у него стеклянный шлем. Выглядит он каким-то синим... Так что думаю: он мертв.
— Господи! Боб! Вы пробовали снять шлем? — взревел я.
— Нет... Нет... Нет... Сэр. Мы не трогали его.
— Его кислородные баллоны должны быть пусты. Послушайте: возьмите молот, гаечный ключ, все что угодно... и разбейте переднюю, стеклянную панель его шлема! Быстро! Мы скоро будем!
Джефф уже вскочил. Майор приоднялся вместе с остальными. Я схватил полупустую бутылку виски, и нырнул в чулан. Прихватив кислородный баллон под мышку, я запрыгнул в джип, и Джефф рванул с места. С ходу набрав скорость, он так и не сбрасывал её до конца ночной поездки. Мы неслись на полной скорости к месту катастрофы сломя голову, так что нас бросало из стороны в сторону. Джефф отлично знал дорогу, и мы даже не притормаживали на поворотах. На этот раз он рванул прямо через проволочное ограждение. Фара разлетелась.
Раздался скрежет рвущейся проволоки, прочертившей узор царапин на капоте джипов. И мы, подпрыгивая, понеслись через поле. На земле стояло два фонаря. Еще три фонаря были у фермеров, собравшихся на поле. Несколько человек присело рядом с неподвижной фигурой в фантастическом, раздутом скафандре для полета в стратосфере. Когда наш джип тормознул, и его занесло, и мы, словно горошины из стручка, высыпали из машины. У меня в одной руке была бутылка виски, в другой — кислородная подушка.
Лицевая панель шлема Боба была разбита, но кожа его имела синеватый оттенок и пошла пятнами, на губах выступила пена. Длинная царапина на щеке — след от разбитого стекла, медленно наливалась кровью. Майор, ничего не говоря, приподнял голову пилота-испытателя, и осколки стекла зазвенели внутри шлема. Потом майор попытался влить немного виски в горло несчастного.
— Подождите, — остановил я его. — Майор давайте лучше сделаем ему искусственное дыхание. Это быстрее приведет его в себя...
Майор кивнул и поднялся, кривясь, стал растирать руки.
— Костюм его очень холодньгй! — пояснил майор. Я поднес загубник кислородного баллона к лицу Боба и открыл вентиль, стараясь держать загубник так, чтобьг поток чистого кислорода бил прямо в рот несчастного.
Через десять секунд Боб закашлялся, а потом несколько раз глубоко, судорожно вздохнул. Когда его легкие наполнились кислородом, его лицо почти мгновенно стало розовым. Однако, как мне показалось, вьгдьгхать ему бьгло ничего, и тело его теперь очень быстро наполнялось кислородом. А потом, вновь закашлявшись, он попросил:
— Помогите мне сесть.
Мы усадили его, потом он с трудом поднял руку и помахал нам.
— Теперь со мной все в порядке, — объявил он.
— Слава богу... Но что же с тобой случилось? — спросил майор.
Боб не отвечал. Минуту он сидел молча. Взгляд у него был странным — голодный взгляд, так по крайней мере мне показалось. Потом он посмотрел на деревья, которые темнели у него за спиной, перевел взгляд на людей, столпившихся возле фонарей, и, в финале запрокинув голову, уставился на мириады звезд, которые сверкали, танцевали и поблескивали у него над головой в ночном, безоблачном небе.
— Я вернулся, — тихо выдавил он. А потом неожиданно вздрогнул и со страхом огляделся. — Но... я должен быть... тогда... тоже...
А потом минуту, не отводя взгляда, он смотрел на майора, и наконец едва заметно улыбнулся и, повернувшись к парочке из Дугласс инкорпорейТэд, он начал свой рассказ...
