— А это еще один случай, когда вы должны были умереть — да вот опять почему-то не умерли, — добродушно сказал майор Егоров. — Но это неважно. Важно то, что вас, Владимир Николаевич, судя по всему, убили год назад и у нас теперь вопрос — а кто вы, собственно, такой. Или что такое?
Я подумал немного.
— В моих воспоминаниях нет никаких разрывов. То есть как личность я непрерывен.
— Это вопрос философский, — сказал майор Егоров. — Вот сон, например — можно сказать, что каждый день мы умираем, чтобы утром воскреснуть. И сон, таким образом, разрывает непрерывность нашего существования.
— И что дальше? — спросил я. — Я имею в виду себя.
— Дальше? Понимаете, мало того, что ваш случай не единичен. Я ведь на этой работе давно и знаю, как много невероятных вещей происходит в мире. И пытаться их понять иногда даже не имеет смысла — какие-то небольшие сбои реальности, не более. Но в лице вас и вам подобных мы уже имеем проблему, которая серьезно беспокоит. Дело в том, что вся ваша группа имеет одно общее свойство — крайне негативное отношение к существующей в стране, да и в мире, политико-экономической системе. А конкретно — майор снова пошуршал бумажками в папке — трое из вас анархисты, пятеро — коммунисты, двое просто левые радикалы революционаристского характера бланкистского толка, а двое левые националисты. Это было установлено при анализе сетевой активности всех проверяемых — сайты, которые вы посещаете, книги, которые вы берете в библиотеках, периодика, которую вы выписываете…
— Двенадцать, — перебил я.
— Что — двенадцать?
— В сумме получается двенадцать. А вы говорили, что десять.
— Правильно. Двенадцать — было. Одного все-таки окружающая среда, так сказать, заела. То есть он погиб в ходе очередной попытки — взрыв газа в подвальном помещении и обрушение целой секции панельного дома. Взрыв был вызван стопроцентно естественными причинами — естественными для нашей страны, конечно. То есть бардак и разгильдяйство.
— А второй?
— Второй? — Егоров задумался, потом сунул руку под пиджак и вынул оттуда черный пистолет. — Вот, Владимир Николаевич, перед нами пистолет. И если я сниму его с предохранителя, направлю его на вас и нажму на курок — что произойдет?
— Не знаю.
— И я не знаю. Может, будет осечка, а может, пистолет выстрелит и вы все-таки погибнете. Вот со вторым так и получилось — нам было очень важно понять, не являетесь ли вы и в самом деле принципиально неубиваемыми. Оказалось, что нет, не являетесь.
Я переварил информацию.
— То есть вы его убили?
— Ну, я бы сказал — объект погиб в ходе активного эксперимента.
— Вот за это я вас и не люблю, — сказал я. — Убили человека ни за что ни про что.
Майор сделал важное лицо.
— Интересы государства выше жизни отдельного человека!
— Видал я ваше государство сами знаете где, — сказал я.
— Не сомневаюсь. Но вот у государства на вас совсем другие планы.
Майор сунул пистолет себе подмышку и встал.
— Придется вам тут у нас задержаться, Володя. Потому что очень вы нам интересны. Крайне интересны. У меня насчет вас есть пара десятков гипотез, но именно их количество говорит о том, что ни одна из них не верна. А в сухом остатке мы имеем очень странных субъектов, являющихся точными копиями умерших граждан. При этом эти граждане были при жизни противниками существующего режима — активными в одних случаях или пассивными, как в случае вашем. И ими остались после своей трансформации. Что нас не может не тревожить. И при этом данная реальность этих субъектов всеми силами стремится отторгнуть, и при этом же по какой-то загадочной причине это отторжение не совсем удается, словно некие другие силы стараются их защитить.
Он прошел к двери:
— Я скоро вернусь. И мы продолжим. А Игорь посидит в коридорчике и приглядит за тем, чтобы вы не ушли куда-нибудь без моего разрешения. Так что не советую. Но дверь не запираю.
И вышел.
И не было его больше часа. Сначала я просто сидел и размышлял, потом нагло взял лежавшую передо мной папку и стал изучать все, что в ней было. И убедился, что Егоров не врал. Там были и крайне неаппетитные фотографии тела без головы — моего тела? — и результаты экспертиз, и список из двенадцати фамилий, две из которых были зачеркнуты. И даже научная экспертиза нашей с Хейкки статьи об исследовании антигравитации, проведенная физиками из РАН.
Потом мне захотелось в туалет по малой нужде, а майора все не было. И я выглянул в коридор.
В коридоре никого не было. Никого. Не было никого на площадке перед домиком — только форд» эдж кроссовер «. И на КПП никого не было — ни прапорщиков, ни вообще никого.
В какой-то момент я решил, что все в мире куда-то подевались, а я остался один — как в некоторых фильмах или книгах. Но нет — за опущенным шлагбаумом и запертыми воротами шла обычная жизнь — куда-то ехали машины, куда-то шли люди.
Первой мыслью было сразу удрать. Но потом я взял себя в руки и вернулся в дом — в котором так никого и не было. Опять же — по малой нужде. Потом я взял свой рюкзак, сунул туда папку и спокойно вышел с территории внезапно опустевшей воинской части.
