Эту книгу было бы хорошо обменять на жизнь без неизлечимых болезней и умение спасать. Но нет в этой книге секретов ни первого, ни второго. Есть стихотворения с почти десятилетней историей вспышек, выстраивания в хронологию больших взрывов, остывания и новых взрывов. Есть простое и отчаянное желание хотя бы одним словом, одной строкой произнести то, что окажется достойно памяти. И окажется ею самой. Памятью.
Мягкое ладонное. Едва-едва получается сжать мячик с коротким беззвучным смехом и смущенной улыбкой. Не ступить на землю. Не выскочить из-за школьной парты в шесть с половиной десятилетий назад. Только обвести взглядом стены и остановиться на лицах. И закрыть глаза. И увидеть красавицу перед зеркалом. И заметить за спиной тех, чье присутствие никто не признает. Заплакать. Быть разбуженной голосом священника. Или сына. Или наоборот. Все наоборот. Незаслуженно наоборот.
Ровно в восемь распахнется дверь и в комнату прошествует он, чтобы снова быть рядом и не оставить. Это привычка. Не оставлять. Он в пиджаке. За окном завершается лето. Полки с рядами сувениров возвращают обратно кванты наполненного смыслом. Они без боязни смотрят на облака над поеживающимся здешним миром. Смерть закончилась.
Осталось не забыть одного кроху, чья безусловная любовь честнее иного человеческого стиха. Захочет – на плечо волшебника. Захочет – на запястье его спутницы. Как усядется, закивает: можно лететь. И они полетят…
К звездам.
но больше прочего – белый цвет. с теплотой твоей кофты и складками капюшона. та опрятная легкость и рассыпной привет, заповеданный к чашке. и – креслу. и – телефону. но домашнее прочего – имя вслух. и совсем непохожее на проходные будни. в стеариновых сумерках. и далеко вокруг. и за мягкими шторами. и без оного пополудни. но загадочней прочего – кисти рук, по которым бегут утонченности сложных линий. по одной из теорий, они замыкают круг, и в том круге – сады, и садов тех дары обильны. но любимее прочего – просто так. на двух встречных орбитах смотреть, как родное солнце подает – раз в две жизни – какой-то условный знак, по которому вечное с вечным пересечется.
